Ещё не люди

Увидев, что Широкий продолжает есть, начали подходить и остальные. Некоторые ели почти сразу, другие долго держали мясо в руках, а одна взрослая самка так и не притронулась к нему. Тонкая большую часть дня оставалась возле головы Короткоухой и отгоняла от неё молодых, но к вечеру взяла небольшой кусок у собственной дочери и проглотила.

Полученная пища дала группе достаточно сил, чтобы на следующее утро пройти до следующего кормового участка без постоянных остановок. Молодые снова попытались проверить несколько нор, старшие двигались заметно увереннее, однако через несколько дней от краткого улучшения почти ничего не осталось.

13

Мы не умели хранить большие запасы мяса, жара быстро портила остатки, а часть того, что не успели съесть, досталась птицам и мелким падальщикам. К пятому дню возле прежней стоянки остались главным образом кости, и группа уже не пыталась возвращаться к ним.

Следующий дневной переход по знакомым кормовым местам почти ничего не дал. Возле старого русла мы докопались до воды, но корни вокруг давно выбрали другие животные, насекомых под сухой древесиной почти не осталось, а несколько нор, проверенных Тонкой и молодыми, оказались пустыми. За целый день группа получила меньше пищи, чем раньше находила за первый час кормёжки.

На следующее утро я впервые не смог подняться вместе со всеми. Белоплечий успел пройти несколько шагов за группой, заметил моё отсутствие и вернулся, пока я пытался поставить ноги так, чтобы они перестали дрожать. Со второй попытки удалось встать, однако через несколько десятков шагов пришлось снова опуститься на землю.

Молодые ещё могли тратить остатки сил на поиски пищи, а моё тело всё чаще требовало остановок и более короткого пути. Группа продолжала ждать меня, хотя пользы от старого самца, который едва передвигается и почти ничего не добывает, становилось всё меньше.

В начале нынешней засухи я снова изготовил составное копьё, рассчитывая, что крайний голод может заставить нас попытаться ранить более крупную добычу. Белоплечий охотно пользовался готовым оружием и прекрасно знал, насколько опасен каменный наконечник, но за прошедшие годы так и не научился самостоятельно собирать древко, камень и крепление.

К вечеру того же дня Белоплечий снова оказался рядом и долго сидел возле меня. Я вынул отщеп из коры и протянул ему вместе с копьём, после чего попытался показать то, что не мог объяснить никаким доступным сигналом. Сначала указал на себя, затем подвёл его руку с камнем к собственной шее, надеясь связать движение с тем, что он несколько дней назад видел возле тела Короткоухой.

При первом же движении к шее Белоплечий резко отдёрнул руку. Он не проявил ни страха, ни осмысленного отказа; судя по поведению, молодой просто не понимал, зачем живой родственник заставляет его подносить опасный камень к своей шее. Я повторил попытку, показал на живот и провёл рукой там, где разрезал тело Короткоухой, однако он лишь внимательно проследил за движениями и снова протянул отщеп мне.

От камня я отказался, но и это ничего не объяснило. Белоплечий положил его рядом, придвинулся ко мне и начал перебирать шерсть на плече, как делал бы возле любого ослабевшего члена группы. Для него я пока оставался живым старым родственником, которого следовало дождаться, а не источником пищи, каким уже становился в собственных расчётах. На следующий день сил могло оказаться ещё меньше, а возможности повторить урок — не появиться вовсе.

14

Утром группа снова двинулась на поиски пищи, а я остался возле нескольких крупных камней. Тонкая долго не уходила и дважды возвращалась, когда остальные уже удалились, однако голод в конце концов заставил её последовать за дочерью и молодыми. Белоплечий ушёл вместе со всеми, но вскоре появился снова, причём мой отщеп по-прежнему оставался у него.

Когда остальные скрылись из виду, мне понадобилось много времени, чтобы подняться. Составное копьё лежало рядом; я установил древко между камнями и закрепил его достаточно прочно, чтобы оно удерживалось без рук. Пока я поправлял положение, Белоплечий внимательно наблюдал, но вмешиваться не пытался.

Я ещё раз показал ему отщеп, затем собственный живот и место, где несколько дней назад резал Короткоухую. Молодой следил за рукой, переводил взгляд на закреплённое копьё, но ждать, пока все эти действия сложатся для него в понятное намерение, я больше не мог. Даже если удастся заставить тело пройти ещё один переход, завтра оно станет слабее, а группа снова потратит часть последних сил, подстраиваясь под старика, который уже не способен прокормить даже себя.

Из-за слабости никакого настоящего разбега всё равно не получилось. Я собрал остаток сил, толкнул тело вперёд и сразу почувствовал боль, от которой ноги перестали держать. Земля оказалась рядом неожиданно быстро; после падения несколько попыток вдохнуть глубже ничего не дали, а Белоплечий отскочил к камням и поднял крик, на который издалека почти сразу ответили остальные.

На поднятый Белоплечим крик одной из первых к камням вернулась Тонкая. Она подошла вплотную, коснулась моей руки и несколько раз потянула за шерсть, как будто я просто устал и ещё мог подняться вслед за группой. За её спиной постепенно собирались молодые, а чуть дальше появился Широкий, едва державшийся на ногах после собственного перехода.

Пока вокруг постепенно собиралась группа, чувствительность в теле уходила заметно быстрее зрения. Я почти перестал ощущать пальцы Тонкой, но ещё видел Белоплечего, который стоял в стороне с отщепом в руке и несколько раз переводил взгляд с камня на кровь возле моего живота. Через некоторое время молодой подошёл ближе, опустился рядом и потрогал шерсть там, где совсем недавно наблюдал за разделкой Короткоухой. Изображение уже расплывалось, однако его фигуру я ещё различал, когда Белоплечий выпрямился возле моего тела, перехватил острый отщеп удобнее и высоко поднял руку.

Научная основа

Sahelanthropus tchadensis