Ещё не люди

Пепел выпадал не постоянно: иногда воздух очищался на несколько часов, затем снова начинала оседать мелкая сероватая пыль, а крупных частиц почти не осталось. Одновременно слабели следы пожара: вместо сплошь обгоревших кустов всё чаще попадались зелёные участки, деревья с повреждённой только одной стороной и низины, которых огонь почти не коснулся.

Маршрут всё время зависел от еды, поэтому мы сворачивали к любому месту, где ещё можно было чем-нибудь поживиться. Подбирали мёртвых грызунов, если мясо не успело испортиться, ловили ослабевших птиц, однажды нашли небольшого зайцеобразного, погибшего под упавшей ветвью. Корни и уцелевшие плоды разбирали сразу, не оставляя то, мимо чего в обычный сезон могли бы пройти. Писк почти перестал тратить голос без причины, а Клещ подбирал с земли всё, что хотя бы отдалённо напоминало еду, и Рваноухой постоянно приходилось отнимать у него несъедобные куски.

На второй день Тяжёлый остановился так резко, что Пальцы едва не налетела на него сзади. Самец уже держал копьё перед собой и смотрел в кусты, где между ветвями стояла крупная кошка.

Зверь не приближался и следил за нами из-за кустов. У большой кошки были мощные передние конечности и тяжёлая голова; шерсть на боку местами подпалилась, возле плеча виднелась свежая повреждённая кожа, одну заднюю лапу она ставила осторожнее остальных, а живот заметно втянулся. Несколько минут животное почти не двигалось, только переводило взгляд с одного взрослого на другого.

Чаще всего кошка следила за Рваноухой и Упрямой с детьми. Клещ висел у матери на животе, Писк находился рядом с ногами Упрямой. Я сместился так, чтобы моё копьё оказалось между кошкой и этой частью группы. Тяжёлый встал рядом, Пальцы приблизилась с другой стороны, а обе матери сохранили детей позади себя.

Кошка медленно сместилась по дуге, то приближаясь, то снова увеличивая расстояние, а мы разворачивались вслед за ней, стараясь не оставлять свободного прохода к детям. При первом коротком броске она ударила лапой не по мне, а по древку, которое мешало приблизиться, и отбросила его в сторону.

Толстая древесина выдержала: когти оставили глубокие борозды, а удар едва не вырвал копьё из рук, но вместо предплечья под лапой оказался кусок дерева. Я вернул конец перед зверем и коротко уколол в плечо, пока кошка была достаточно близко. Острие вошло неглубоко, однако животное сразу отскочило и стало двигаться осторожнее.

Тяжёлый попытался повторить мой выпад при следующем сближении, но слишком широко отвёл копьё. Кошка ударила лапой, зацепила древко, прижала конец к земле и на мгновение схватила древесину зубами. Самец инстинктивно рванул оружие на себя, потерял равновесие и упал на колено. Зверь сразу пошёл в освободившийся промежуток, и мне пришлось колоть сбоку, одновременно с Пальцами, которая выставила своё копьё почти поперёк кошачьей морды. Животное отступило прежде, чем добралось до Тяжёлого.

Самец поднялся уже с другим хватом и перестал бороться с лапой за каждое движение древка. Когда кошка сместилась к Клещу, Рваноухая не стала размахивать копьём, а удержала острый конец между собой и зверем. Упрямая сразу повторила это движение, прикрывая Писка.

Мы постоянно мешали друг другу: древки несколько раз пересекались, Пальцы слишком резко отступала, а Тяжёлый один раз закрыл мне линию укола своим плечом. Стоило между нами появиться промежутку, кошка сразу двигалась туда. После нескольких ложных выпадов она резко сменила направление и почти прорвалась между Пальцами и Рваноухой, когда в бок ей попал камень.

Рваноухая на мгновение перехватила копьё одной рукой и успела бросить ещё один камень, а Упрямая швырнула обгоревший сучок, не отходя от Писка. Камни и ветки не останавливали крупного хищника, но каждый раз заставляли его отвлекаться от древков перед мордой. Во время очередного поворота я достал её копьём в бок; острие вошло глубже прежнего, и на шерсти появилась кровь.

Вскоре Тяжёлый тоже коротко уколол кошку, не отводя древко далеко от тела. Кошка отбила его древко, однако не смогла одновременно убрать моё и Рваноухой. Несколько секунд зверь продолжал искать свободный путь, отходил, снова приближался, приседал перед короткими бросками. Один раз он оказался почти возле Упрямой, и Писк закричал так близко от кошачьей морды, что мать ударила копьём скорее от паники, чем так, как я показывал. Острие всё равно попало в грудь и заставило животное отскочить.

После нескольких ран кошка отошла значительно дальше, но не ушла сразу. Она дважды меняла направление, снова приближалась на несколько шагов и после очередного укола Тяжёлого отступила ещё дальше. Зверь пятился, поворачивался и несколько раз останавливался лицом к нам, прежде чем кустарник наконец закрыл его. Преследовать раненого хищника никто не стал, а пятеро взрослых ещё некоторое время держали древки перед собой.

Тяжёлый первым начал рассматривать повреждения на копье. Глубокие борозды от когтей прошли вдоль древесины, но трещин не появилось. Самец провёл по ним пальцами, затем несколько раз выставил древко перед собой без хищника, повторяя движение. Пальцы тоже проверяла хват, и я поправил положение её нижней руки. После этой схватки Тяжёлый и Пальцы держали копья заметно увереннее, чем после прежних тренировок, когда перед ними не было настоящего хищника.

В следующие дни её следы несколько раз попадались возле воды и на мягком грунте, а однажды кошка показалась далеко между деревьями; подпалённый бок позволил узнать её сразу. Она недолго постояла и ушла в сторону. Я не считал, что зверь преследует именно нас: после пожара и мы, и другие животные всё равно сходились к тем же водоёмам и участкам, где сохранилась добыча. После нескольких переходов её следы перестали попадаться.

7

Дождь начался вечером третьего дня перехода и продолжался ночью. Он смыл пыль с листьев и смочил мелкий пепел, который больше не поднимался от каждого шага. К утру четвёртого дня открытые участки размокли настолько, что стопы и лапы легко продавливали верхний слой. Капли оставили множество небольших ямок, а каждое прошедшее животное — заметную дорожку.