Выбор мудрых

— Ты убил Гарри! – прорычал Матук.

— И Орла! – добавила сверху Мина.

— Ралат стоил десятка таких, как ты! – продолжал наступать Валай.

— Мальчишка мешал.. – стреляя испуганным взглядом по сторонам, промямлил северянин. – А ваш друг.. Он сам! Я не виноват в его смерти! Ваша светлость, скажите!

Альфред молчал. Трясущийся, полуживой после недавней беготни Барон опустил глаза и усиленно делал вид, что происходящее здесь его не касается.

Валай приготовился драться. Раз северянин понял, что защиты ему можно не ждать, сейчас бросится в бой. Лишь бы Мина оказалась точна! Волк не был уверен, что они с Матуком вот так запросто одолеют Стива. Здоровяк хоть и был редкостной тварью, но мечом орудовал мастерски и двигался для своих габаритов невероятно быстро. Вот только это его в любом случае не спасет. За Орла он ублюдка голыми руками порвет! Готовься отправиться в Бездну, трусливая сука!

Но, видимо, Стив верил в точный глаз Мины даже сильнее Волка. Премного удивив Валая, северянин выпустил из руки арбалет, шмякнувшийся на землю и рухнул на колени.

— Не убивайте, – залепетал он. – Я струсил, каюсь. Но я искуплю. Искуплю. Валай! Мина, Миночка! Милорд, ну не дайте же им! Я хотел вас спасти! Суд! Под суд меня! В штрафники! Война же идет!

Волк ударил. В спину. Быстро и точно – аккурат в сердце. Чтобы наверняка, чтобы сразу. Чтобы прервать поток жалкого скулежа. Чтобы не дать разгореться сомнениям. Чтобы унять боль утраты. Чтобы закончить этот проклятый день. Чтобы свершить и забыть.

Барон взвизгнул. Тело Стива завалилось вперед. Мина спрыгнула с крыши. Матук спокойно подошел к трупу и поднял арбалет.

— Себе возьму.

Валай немного постоял, задумчиво разглядывая мертвеца. Потом выдернул копье из спины северянина и шагнул к барону.

— Нет! – попятился от него толстяк. – Не подходи ко мне! Я твой барон! – и, перейдя на визг, зачастил: – Не убивайте! Не убивайте! Я заплачу! Я все сделаю!

— Никто не собирается вас убивать, милорд, – брезгливо поморщилась Мина, подходящая к Альфреду сбоку. – Что мы, нелюди какие?

— Только к реке теперь пойдете один, – обжог толстяка испепеляющим взглядом Волк. – Берите мешок и проваливайте.

— Да, да, – закивал Монк, на радостях позабывший о своем баронском достоинстве. Потом вдруг осекся, насторожено зыркнул по сторонам, вспоминая где он и кто он. В наступившей на миг тишине отчетливо стала слышна возня запертых в амбаре чудовищ. Длиннохвосты противно шипели, а от закрытых ворот несся несмолкаемый скрежет – то ли драли доски когтями, то ли попросту грызли.

— Присяга! – вспомнил толстяк. – Вы же мне присягали на верность.

— Отцу твоему, – буркнул Волк.

— Вы же люди слова, – не слыша Валая, продолжал барон. – Нельзя так!

Пока Альфред болтал Мина успела подойти к нему вплотную. Нависла над пухлым владетелем Синара, положила руку вздрогнувшему толстяку на плечо и заглянула в глаза.

— Наше слово вы нам вернули обратно, когда позволили своему слуге творить то, что он натворил. Идите уже по-доброму, пока Валай себя в руках держит.

— Да, что ты оправдываешься перед ним, – взвился Волк. – Про присягу он вспомнил. Пойдем уже. Времени и так потеряли тут будь здоров. Того и гляди ордынцы нагрянут, а надо еще стрелы собрать.

— Ладно, ладно, вы правы, – сменил тон толстяк. – К зарбагу присягу! К зарбагу Гайду и Кальвию! Идем, куда скажите. Только не бросайте меня. Возьмите с собой. Не берите грех на душу. Сожрут же меня. Куда я сам такой? Ну куда?

* * *

Позже Валай сотню раз пожалел, что позволил в тот день уговорить себя Мине взять Его светлость с собой. Толстяк мало, что раздражал самим фактом своего присутствия рядом, так еще и изрядно задерживал их поредевший отряд. Втроем бы они дня за четыре прошли путь, который у них сейчас занял неделю. Предгорный лес, куда они прямым ходом направились сразу от той злополучной фермы, хоть и был покорежен Бурей, а все равно позволял идти быстро. Открытых пространств почти нет, еды, когда знаешь где брать, вокруг вдосталь. Даже какое-никакое зверье попадается – сразу видно, что твари здесь не так тщательно шарили, как в обжитых людьми местах к северу от соснового бора.

Но сильнее доходяги-барона Валаю мешали идти прилипчивые черные мысли. Мальчишку-синарца было, конечно, жаль, но гораздо больше Волка печалила смерть Ралата. Неразговорчивый, замкнутый, но надежный и преданный друг не хотел уходить из памяти. Орел, в отличие от Матука, хоть тот и был родичем, смог стать для них с Миной по-настоящему своим. Дни шли, а сердце продолжало щемить. Валай ощущал себя раненым – словно от него какой кусок тела отняли. И хотя Волк умом понимал, что время все вылечит, но душой принять потерю пока что не мог.

И они ведь их с Гарри даже к Яраду проводить не смогли. Закинули истерзанные останки на дерево, чтобы хоть воронам достались, а не зарбаговой погани, и ушли. Только лук с колчаном забрали. И копье – барон безропотно тащил его все эти дни, опираясь на пику, словно на посох. Горько, больно, и совесть покусывает, а что делать – и так улепетывали от того амбара без оглядки. Задержись они, и кто знает – ни встало бы зарбагово зверье на их след. Так хоть вовремя удрать получилось – поди, Ралат за них на небесах еще и порадовался.

По мнению Мины, которая заменила в отряде Орла в делах выбора тропы, направления и всего, где потребен был зоркий глаз, цепкий взгляд и хорошая память, Синар они миновали вчера. Вернее ту часть Мировой стены напротив которой стоял город. Так-то он остался значительно севернее. Наверное. Стен и башен из леса один черт не видно. Зато путь в Долину как на ладони – стоит глаза направо и вверх скосить.

Разлом – не белка в листве. Мимо не прошагаешь. А тут еще и дорога – не людьми проторенная от дырки в горах идет. Как есть, тот огромный таракан протоптал, что синарские стены крушил. Или другой такой же. Кто его знает, сколько у чернюков таких тварей? Может, к каждому крупному городу по такой зверюге пустили. Доберется отряд до Шелгарда, а там груда обломков и куча костей. Нет! Нельзя про такое и думать. Нужно верить. Верить и взывать к Яраду. Что Валай и делал, время от времени шепча мысленно мольбы Громовержцу.

* * *