Восьмые

Я сжал кулаки так, что перчатки натянулись на костяшках. Взгляд опустился на татуировку цепей, оплетающих бицепсы. В ушах поднялся гул, перекрывающий звуки раздевалки. Гвалт парней и хлопанье дверей шкафчиков утонули в ядовитом шепоте из прошлого: «Молчи, щенок! Только попробуй кому-то рассказать – покатишься отсюда к чертовой матери!» Но теперь этот голос заглушало другое – мощное, пульсирующее в висках: «Выбор. Свобода. Шанс. Все или ничего».

– Мы согласны, – выдохнул я, вторя мыслям.

Нельзя упустить. Нельзя позволить надежде ускользнуть.

Ной рядом взбеленился:

– Хрена с два, Кэм! Ты в своем уме? Мы пришли играть, драйв ловить, а не прогибаться ради бабок. Мне вообще по барабану…

– Двадцать пять тысяч долларов, – холодно и четко, словно выстрел в упор, перебил скаут. – Наличными. Каждому игроку основного состава. И, – он сделал паузу, добивая сомневающихся, – если покажете лучшую игру, академия рассмотрит вариант с полностью оплаченной стипендией в «Стилстоун» для самых достойных. Вне зависимости от исхода финала.

Половина команды так и замерла с открытыми ртами, превратившись в выброшенных на берег рыб. В воздухе повисла звенящая тишина. Ной презрительно скривил губы – подумаешь, стоимость хорошей поездки на выходные! – но скаут так виртуозно перехватил инициативу, что даже наш главный болтун предпочел промолчать.

Двадцать пять тысяч!

Прошляпить такое было бы преступлением. И если этот бесшабашный идиот готов разбрасываться будущим ради пустых понтов, то я отступать не собирался.

– Ну что, «Акулы»? – Голос скаута прозвучал низко, каждое слово было отточено, как лезвие. Уголки его губ дрогнули в уверенной ухмылке. Он мастерски поднял ставки. – Готовы принять вызов? Включаю вас в список?

Мы переглянулись – молниеносный, безмолвный совет. По тому, как тяжело вздымалась грудь Оливера, и по тому, как глаза Ноя вспыхнули жадным азартом, я понял: парни согласны. Возможность сама плыла в руки.

Я медленно перевел взгляд на мистера Харрисона, чувствуя, как на лице появляется та же хищная улыбка, что и у него. В горле запершило от выброса адреналина.

– Включайте, – отчеканил я. – Мы устроим на поле кровавую баню и надерем задницу каждому, кто выйдет против нас.

Маркус взбодрился. Его губы растянулись в одобрительной усмешке. Он оглушительно дунул в свисток, и пронзительный звук эхом отразился от бетонных стен.

– Вот это я понимаю – боевой настрой! – Тренер похлопал нас с Ноем по плечам. Тяжелая ладонь едва не вогнала меня в пол. – Теперь я вижу звериную хватку! – Он обернулся к скауту: – А теперь, парни, на поле! Покажите мистеру Харрисону, на что способны голодные акулы, почуявшие кровь!