Страница 2 из 16
– Не понять тебе, Люба, уж извини, не знаешь ты, как детей растить, у меня их трое, каждую пристроить надо. А бандита того я бы и сама наказала, да не найти его. Так зачем же совсем уж жизнь ей портить?
– Анечка, ты скажи, какой он хоть, может, ты его знаешь? – спросила Люба.
– Нет, тетя Люба, не знаю. Если бы кто из наших ребят, то, наверное, поняла бы… а тут, кажется совсем чужой… и какой-то взрослый уж…
– Старый что ли?
– Не знаю, – Аня снова заплакала, – я не видела его лица.
– Ну, все, хватит, вредно слезы-то лить. Оставайся, вечером Алексей приедет, расскажу все, он поймет. А ты, Тоня, езжай домой и не переживай за дочку, мы не обидим. И ни одна душа не узнает, что с ней случилось.
Антонина с облегчением вздохнула. – Спасибо, знала, что поможешь. Да и рожать ей в городе придется, от вас до города рукой подать. Вот деньги, у вас же теперь лишний рот…
Люба замахала руками: – Да ты что, не возьму, не объест, не чужие мы.
***
Алексей в этот день даже с работы отпросился. Как раз первые снежинки полетели. Сначала несмело, как бы прокрадываясь, а потом снег пошел все сильнее и сильнее.
Он суетливо ходил по двору. То калитку прикроет, то снег начинает сметать, то в дом вернется.
Все эти месяцы они с Любой пытались уговорить Аню оставить ребенка.
– Расскажи ты своему парню, напиши все, или потом расскажи, как из армии вернется. Если добрый человек, то все поймет, а если не поймет…
– Не поймет он, да и кто поверит, – противилась Анюта, – нет, не уговаривайте… я, как вспомню, когда он на меня напал, так все внутри дрожит, да еще пригрозил потом: «Скажешь кому, прощайся с жизнью». Они у меня до сих пор эти слова…
– А голос какой?
– Да разве я знаю, какой голос… тихо так сказал, как-то грубо, как будто с хрипотцой голос.
– Ой, батюшки, – вздыхала Люба. Потом снова начала уговаривать племянницу, а та в слезы. И Алексей с Любой отступили, чего девчонку мучить и так страху натерпелась.
Рожать Аня поехала вместе с Любой, а там, в городе, уже поджидала их Антонина. Присев в коридоре на кушетку, Люба сказала ей: – Ну, вот что, Тоня, раз вы дали с Аней согласие на этого ребенка (мальчик или девочка, все равно наш будет с Алексеем), то я тебе так скажу: дитё мы забираем. И чтобы никаких там «приехать и посмотреть», как растет, как живет, никаких проверок и упреков.
– Да какие упреки… сама видишь, как Аньке его растить… от насильника-то…пусть девка жизнь свою устраивает. А я только спасибо вам с Алексеем могу сказать… я ведь поначалу и не думала об этом, да и возраст у вас… какие дети.
– Ну, вот и договорились, – сказала Люба. – Значит, оформляем документы.
***
Узнав, что родился мальчик, Алексей, оглушенный новостью, прошептал: – Первенец…
Он осторожно, даже с опаской, принял из рук Любы новорожденного, стараясь не дышать. – Слышь, Люба, надо было усы-то мне сбрить, а то испугается малец… вот дурак-то я, не сообразил.
– Ага, думаешь, до усов ему, кормить надо малыша… спасибо, Люсе Лободиной, она же недавно родила, согласилась и нашего кормить.
– Слушай, мать, а как назовем-то? – хватился Алексей.
– Надо решать, предлагай, как сына назовем.
– А может Петр? Петя, Петруша, Петька…
– Петр Алексеевич Останин, – сказала Люба, – ой, как хорошо-то… значит, Петенька.
***
Супруги Останины, непривычные к таким крохам, постигали родительские азы. Алексей трепетно брал своими большими ручищами малыша, превращаясь в одно мгновение в заботливого папку. Часами они могли сидеть у люльки, любуясь мальчиком.
«Надо же, Останины дитем обзавелись на старости лет», – шептали особо острые на язык. «Ну и молодцы, – говорили другие, – и вовсе они не старые, им и пятидесяти нет. Алексей Игнатьевич так вообще здоровый мужик, у него силушки не занимать… справятся».
Про Анюту, которая жила у них, никто уже и не вспоминал. А сама Анюта устроилась на работу в городе. Парня своего дождалась, встречалась с ним, но не сложилось, поэтому замуж вышла за другого. Родили двоих детей, и через семь лет развелись.
***
Люба и Алексей, радуясь, как растет сын, постепенно пытались рассказать о правде рождения. Не всё, конечно, рассказать. Но то, что они его усыновили, Петя узнал, когда был подростком. Да он и сам слышал от деревенских, только не верил. А тут родители давно уже разговор издалека начинали и, наконец, пересилив себя, признались.
Петя запустил руку в темные вихры, посмотрел на родителей, пытаясь понять, о чем вообще речь. А потом вдруг выдал: – Да ну вас, не верю я. И вообще я на вас похож, вы мои родители.
Люба с Алексеем так и сели, словно приземлил кто. Переглянулись. И вдруг с удивлением, заметили, что их Петька, и в самом деле, похож на них. Как это может быть – сами не знали. Не так чтобы сильно похож: темные волосы, как у Алексея, и такой же рослый будет. А глаза – карие глаза, как у Любы. А самое интересное – все повадки Алексея перенял, словно копирует его.
С того времени оба успокоились, хотя позднее Петька все же осознал, что он усыновленный. Но даже думать об этом не хотел. Когда уходил в армию отца впервые назвал «батей». Звучало это уже как-то по-взрослому.
***
Через два года Люба с Алексеем встретили сына, и допоздна сидели за столом втроем, смотрели на него, как на самое драгоценное, что у них есть в жизни.
– Постарели мы, Петька, – с сожалением, сказал Алексей, – но это ничего, успели тебя вырастить, ты теперь невесту ищи, женись, может, внуков увидим.
– Да что ты, батя, конечно, увидишь, какие еще годы.
Люба вздохнула, вспомнив, что Антонина видела Петю еще до армии, и то издали, потому как Люба просила не смущать парня, и весь секрет ему не рассказала. Усыновлен, да и все. А теперь уже нет Антонины, схоронили недавно. А Анюта второй раз замуж вышла, трое у нее деток теперь.
Алексей разглядывал лицо сына, каждая черточка которого была родной. Он еще летом заметил среди рыбаков мужика лет пятидесяти, лицо которого запомнилось. Сначала думал, где-то видел, долго вспоминал… потом вспомнил, и его как будто молнией шарахнуло: с Петькой они похожи.
Алексей тогда домой примчался и альбом достал, давай фотографии сына рассматривать: похожи, как будто родственники.
А потом снова того мужика встретил. Неприятным он ему показался, голос с хрипотцой… Приехав домой, поделимся своими сомнениями с Любой. – Вот когда Петька рядом с нами, кажется, на нас похож. А когда увидел этого рыбака – ну вот одно лицо. Ну, почти одно лицо, только немолодое уже.