Страница 16 из 17
Дверь открылась сама — точнее, её открыл невидимый слуга из тех, кого Виктор держал для хозяйственных нужд. Я вошёл в холл, миновал гостиную, поднялся по лестнице на второй этаж, в личный кабинет старейшины. Этот кабинет видели немногие, потому что Виктор редко приглашал кого-либо в своё приватное пространство. И уж точно не для светских бесед.
Кабинет оказался меньше, чем я ожидал. Никакой показной роскоши, никаких портретов на стенах и канделябров. Письменный стол красного дерева, два кресла, книжный шкаф с томами в тёмных переплётах, камин, в котором горел настоящий огонь. Виктор сидел за столом, сложив руки перед собой, и смотрел на меня с выражением, которое я не мог расшифровать. Он не предложил мне сесть, и я остался стоять у двери.
— Закрой дверь, — приказал он.
Я закрыл.
— Садись.
Я сел в кресло напротив. Оно было неудобным — жёсткая спинка, низкое сиденье, — и я невольно подумал, что это сделано намеренно. Виктор любил, чтобы посетители чувствовали себя неуютно.
— Ты знаешь, зачем я тебя позвал, — произнёс он, и это был не вопрос.
— Предполагаю, что не для того, чтобы обсудить мою практику.
— Твоя практика, — повторил он, и в его голосе промелькнуло что-то похожее на насмешку. — Твоя практика — это отдельная тема. Мы к ней ещё вернёмся, но сначала поговорим о девушке.
Я ждал. Лицо моё оставалось неподвижным, я слишком давно научился контролировать мимику, чтобы позволить себе дрогнуть при слове «девушка». Внутри всё сжалось в ледяной ком, но снаружи я был спокоен.
— Лиса Ветрова, — продолжил Виктор, выкладывая на стол тонкую папку.
Откуда она у него? Кто-то из Совета навёл справки? Или у него свои люди в клинике?
— Двадцать шесть лет. Панические атаки. Направлена неврологом. Твой пациент уже… сколько? Почти две недели. И за это время ты успел нарушить как минимум три правила.
— Я не нарушал правил, — сказал я ровно.
— Первое: ты пьёшь клиента. — Он поднял руку, пресекая мои возражения. — Не перебивай. Я знаю, что пьёшь. От тебя разит ею даже сейчас, хотя она, насколько я понимаю, находится в другом конце города. Второе: ты скрываешь от Совета информацию, которая может быть полезна клану. И третье — самое интересное: ты связался с нексусом.
В кабинете повисла опасная гнетущая тишина. В камине потрескивали дрова. Где-то в глубине особняка скрипнула половица.
— Ты, видимо, думал, что я не узнаю, — усмехнулся Виктор, откидываясь в кресле. — Что старая информация из архивов Камиллы, которую ты читал сто лет назад, никому больше не доступна. Что нексусы — это легенда. Миф. Сказка для молодых вампиров. Ошибка. Но я знаю, что такое нексус. И знаю, какую ценность он представляет.
— Она не ценность, — осмелился возразить я. — Она всего лишь человек.
— Она — эмоциональный резервуар, который собирает в себе страх смерти. Ты представляешь, что это значит? Если нексус выпить досуха — полностью, до последней капли, — вампир, который это сделает, получит такую силу, какая не снилась и старейшинам. Он станет практически неуязвимым. А если такого нексуса обратить, то он сам станет оружием. Источником бесконечной подпитки. Или бесконечного страха, который можно направлять на врагов.
Я молчал. Каждое его слово било точно в цель, потому что я сам думал об этом. Сам представлял, что будет, если кто-то из Совета узнает о даре Лисы.
— Кто ещё знает? — спросил Виктор.
— Марк догадывается. Он следил за ней. Почувствовал запах.
— Марк — щенок. Он не понимает, с чем имеет дело. Ему интересно, потому что интересно тебе, а не потому, что он видит картину целиком. Но со временем поймёт. И когда поймёт, придёт ко мне, потому что сам не справится. — Виктор помолчал, глядя на огонь в камине. — Вопрос в том, что ты собираешься делать дальше.
— Лечить её, — сказал я. — Она пришла ко мне с паническим расстройством, и я помогаю ей справиться с ним.
— Помогаешь. — Виктор снова усмехнулся. — Ты пьёшь её страх, Морро. Ты подсел на неё, как на наркотик. Я знаю, что такое импринтинг. Видел таких, как ты. Они все говорили то же самое: «я помогаю», «я контролирую», «я не причиню вреда». И все они рано или поздно срывались.
— Я не сорвусь.
— Может быть, ты действительно умеешь держать себя в руках лучше, чем кто-либо из твоего вида. Но дело не в тебе. Дело в ней. — Он подался вперёд и упёрся локтями в стол. — Её дар растёт, и ты это знаешь. С каждым днём она впитывает всё больше, и если рядом не будет того, кто умеет этот дар обуздать, она умрёт. Нексусы не живут долго без контроля. Год, может, два. А она ходит с этим уже почти год, я прав?
Я кивнул.
— Значит, времени у неё осталось немного. Ты можешь продолжать её лечить — пить её страх, облегчать симптомы. Это продлит ей жизнь на несколько месяцев, но не спасёт. Единственный способ спасти нексуса — это обратить его.
Я знал это. Знал с того самого дня, когда понял, кто она такая, но слышать это от Виктора было всё равно что получить удар под дых.
— Ты предлагаешь мне обратить её?
— Я предлагаю тебе выбор. — Виктор откинулся в кресле и снова стал похож на старого медведя — спокойного, уверенного в своей силе. — Первый вариант: ты обращаешь её сам. Как можно скорее. Тогда она становится одной из нас, и Совет признаёт её членом клана. Ты отвечаешь за неё, она отвечает перед тобой, все довольны. Второй вариант: ты отказываешься. Тогда Совет забирает её под свою опеку. Мы сами решим, что с ней делать. Обратим её, используем её дар для нужд клана, может быть, выдадим замуж за кого-нибудь из наших — у Марка, кстати, давно нет пары.
Я сжал подлокотники кресла так, что дерево жалобно скрипнуло.
— Третий вариант, — сказал Виктор, и его голос стал мягче, почти вкрадчивым, — ты увозишь её из города. Прячешь. Пытаешься спасти своими силами, но ты же понимаешь, что это не сработает. Ты не сможешь прятать её вечно. Рано или поздно её найдут. И тогда уже ни я, ни Совет не сможем тебе помочь.
— Почему ты даёшь мне выбор? — спросил я, глядя ему прямо в глаза. — Ты мог бы просто забрать её. Приказать. У тебя достаточно сил.
Виктор помолчал. Потом встал, подошёл к камину и взял кочергу. Поворошил угли. Пламя вспыхнуло ярче, отбросив на его лицо красноватые тени.