Финал

— Хорош! Больно!

Скрививший свою и без того кривую морду Хосе непроизвольно отмахнулся атакуемой ногой от обидчика. На камни мостовой полетели крупные красные капли, но Чечу само собой гигант не отбросил и даже не задел. Скоростник легко увернулся от удара, ни на миг не останавливая теперь уже ясно, что эффективный долбёж.

— Достаточно! – криком отозвал я разошедшегося убиватора, и Вася, отскочив от рычаего Хосе, вынырнул в обычный мир.

— Сложно, но можно, – выдал своё экспертное заключение гопник. – Минут за пять, если никто не вмешается, я его уработаю в ноль.

— Смотри, всю ногу мне исцарапал, – тем временем жаловался Великан Жофу обиженным голосом.

Вот вам и неуязвимость. То, что невозможно для обычного бронебоя, для умеющего прямо на шурсе каменеть вместе с оружием Чечи всего лишь сложно и долго. А ведь он мог бы теоретически ударить и по глазам. Ловкости хватит, чтобы ускоренным забраться наверх прямо по телу гиганта.

— Гвидо, убери рану.

— Всё же раной называть эти царапины слишком громко, – встал на защиту своего посрамлённого друга Габен. – По большому счёту Василий не нанёс Маркесу никакого вреда. Незначительные болевые ощущения не мешают сражаться.

— Параллельно сражаться с другими противниками – не спорю, – согласился я. – Но один на один у Хосе шансов нет. Надо учесть это. В чужой команде запросто может оказаться и бронебой в том числе.

— Про нет шансов не соглашусь, – продолжал гнуть своё уязвлённый выявленной слабостью друга Габен. – При силе Маркеса достаточно единственного точного удара..

— Ставлю на Чечу свою девственность против твоего стыда, – весело перебила француза Тола.

— Поединка не будет, – немедля, закрыл я тему, пока горячие парни не подхватили спор.

Свою девственность. Сказанула тоже. Но шутки со стороны Толы – хороший знак. Похоже, хандра отпускает девчонку. Возможно, смерть Дрейкуса, как свершённая месть, вытянула из нашей королевы огня скопившийся негатив. Давно не видел её улыбающейся, пусть и так хищно, как сейчас.

— Ладно, давай, что ты там ещё проверить хотел, – пробасил Хосе, чью ранку с ноги Гвидо уже успел вывести.

Подозреваю, великан и сам прекрасно понимает, что против Чечи ему ничего не светит. Одного точного удара, возможно, и хватит, но этот точный удар нанести у пусть и проворного для своих габаритов гиганта нет шансов. Уж я-то знаю, какими медлительными черепахами становятся все вокруг, стоит только врубить шурс.

— Хорошо. Ты готов потерпеть? Будет больно. То есть, может быть будет.

— Да уж вытерплю как-нибудь. Не сеньорита же.

— Чего он сказал? – толкнула Тола в плечо Диего, зная, что эти двое любители вставить словечко-другое на своём родном языке.

— Сказал, что не девушка.

— Это на мой лист что ли камень? – процедила сквозь зубы Джи.

— Остынь, Тола, – пришлось вмешиваться вечно пасущему вспыльчивую сестру Ферцу. – Не цепляйся на ровном месте.

Хорошо хоть, что всё это тихо. Не хватало мне ещё при таком количестве зрителей успокаивать Толу. Тут ведь не только ангелы и друзья. Тот же отец блзинецов Дастов, специально мной приглашённый, человек, при всей своей преданности, всё-таки посторонний. С Брахамом Дастом нас связывают чисто деловые отношения. Он мой командир штурмовой бригады десантников, я его маршал.

— Мэл Даст, прошу вас, – позвал я к себе водника жестом руки.

— Чем могу служить, мэл Угло?

— Тут важнее не «чем», а «как», – улыбнулся я дядьке.

Невероятно кряжистый тип. Такого, что положи, что поставь. Шеи нет, плечи – сажень. Ну просто форменный гном, только ростом под метр семьдесят пять. Неужели и Хико с Хайко такими с возрастом сделаются?

— Ваша служба Её Высочеству началась не так уж давно, но то, как вы исполняете свой долг, мэл Даст, выше всяких похвал.

— Ну что вы, господин маршал, – фальшиво потупился водник. – Я просто стараюсь делать свою работу хорошо.

— И у вас получается, – одобрительно кивнул я. – Мной принято решение, возвысить вас до пятого ранга. Ещё один водник-пятёрка нам лишним не будет. Держите.

Я протянул Брахаму Дасту отмеренный Трахом кусочек зерна, достаточный для поднятия конкретного силара на сороковую ступень. Крепыш с лёгким поклоном принял награду, сжал её в кулаке и, вскинув вверх руку, рявкнул:

— Слава империи!

— Слава! Величие! Мощь! – откликнулись хором присутствующие хойцы.

— Прошу употребить, – не нашёл я более подходящего слова. – Ваши новые способности нужны мне прямо сейчас.

— Собираешься меня заморозить?

Вопреки внешней тупости своей неандертальской морды, Хосе тугодумием не страдал.

— Именно так, – не стал скрывать я. – Или так с тобой уже пробовали?

Брахам Даст тем временем уже дёргался в волне сопутствующих резкому росту силы оргазмов.

— Неа, – замотал головой великан. – С водниками такой силы не сталкивался в бою.

— У Нирона на службе нет водников-пятёрок? – съязвила неугомонная Тола.

— Как-то в голову не пришло замораживать своих, – ответил за гиганта Габен. – Александр, ты уверен, что этот опыт необходим?

— Уверен. Я должен знать пределы возможностей своих бойцов, чтобы в дальнейшем выстраивать тактику.

— Не лезь, Жоф. Прошу тебя, – с обидой промычал великан. – Забыл, кто я? Плевать я хотел на боль. Да может оно и не больно. Проверяй, команданте.

Ну вот. Заразился от Диего этой фигнёй. Теперь оба латиноса будут мне «командантать».

— Мэл Даст, если вы готовы..

— Да, господин маршал, – шагнул ближе пришедший в себя водник. – Способность замораживать чувствую.

— Хосе, руку.

— Хорошо, – протянул лапу гигант.

— Гвидо, готовься. Пробуем.

Брахам Даст опустил свою малюсенькую на фоне здоровенной грабли великана ладонь на палец Хосе.

— Хррр! – взревел физик и непроизвольно отдёрнул руку.

— И это всё? – фыркнула Тола. – Чего он орёт-то?

— Лечи! – приказал я Гвидо, и итальянец метнулся к подвывающему гиганту.

И действительно, чего он так скорчился? Всего половина кисти замёрзла. Признаться, я ожидал большего.

— Жжётся хуже огня, – объяснял зрителям, тряся излеченной рукой, великан. – Кто не верит, попробуйте сами. Но я не советую. Дерьмовые ощущения.

— Другие не успеют насладиться, – ободряюще похлопывая предплечье присевшего на корточки друга, объяснил Габен. – Для обычных силаров это мгновенная смерть. Только ты у нас такой морозостойкий.

— А, возможно, и огнеупорный.

Хосе, едва не уронив отлетевшего от него товарища, вскочил на ноги.

— Ты ещё и поджечь меня хочешь?

— Лучше я сейчас, чем потом враги.