Страница 77 из 102
После больницы. День рождения Энжи. Договор
День выписки из дома исцеления Мензо был действительно суматошным. Но приятным. Аля истосковалась по домашнему уюту и сердечной отеческой теплоте Сержа, по звонкому смеху Джули, когда она наведывается к ним в гости просто так, по легкому трепу Мэри за чашкой вечернего чая или во время их неспешной долгой прогулки перед сном…
Поэтому, когда она оказалась, как ей казалось, дома, девушка с облегчением выдохнула. И, наконец, увидела, что за время ее отсутствия многое изменилось.
И вот они, вроде бы ее любимые, родные люди — Серж, Мари, Джули. Но… Аля словно бы выпала из их круга.
Несчастье, что произошло с ней (и с Джули) сплотило Сержа и Мари. Они наконец-то окончательно сблизились. И хоть Алена догадывалась о взаимной симпатии двух соседей, поверить в нее было трудновато. Эти двое сближались медленно (и мило), со скоростью улиток, ползущих в гору.
А трагедия стала катализатором, пнувших этих отчаянно стесняющихся и робеющих "брюхоногих" друг к другу. Девушка искренне обрадовалась такому исходу, но внезапно она почувствовала себя немного лишней.
Да, вроде бы она все та же "дочка" Сержа, но рядом с добрым и заботливым мужчиной теперь живет его любимая женщина и ее дочка.
И вроде бы отношение Сержа такое же… Но как же не хочется мешаться, когда их нежная любовь начинает заполнять все пространство дома.
Рано или поздно, но все детки должны покинуть отеческий дом. И Алена невольно, но стала задумываться об этом. Двух хозяек на кухне не должно быть, хоть и эти хозяйки две подруги.
Серж уже давно окреп здоровьем, "сиделка" дочка ему не нужна. А вот любящая жена? Всегда отрада для сердца.
Алена улыбалась, глядя на то, как ухаживают друг за другом эти двое людей. Легкие прикосновения, объятия, поцелуи, смех, и понимание друг друга по едва брошенному взгляду и полуслову…
Романтическую идиллию в доме Сержа нарушало только, пожалуй, назойливое внимание журналистов, страждущих подробностей разбирательств между сторонами, да доверенных представителей от трех клубочков, которые каждый день предлагали им все новые и новые условия заглаживания их конфликта…
— Нет, ну ты представляешь этот… (Мудас) все пытается откупиться от нас, то какие-то жалкие подачки предлагает, то пытается шантажировать, угрозами сыплет! — сокрушалась Мэри по поводу очередного визита представителей магазина по продаже уникальных изделий ручной работы, — Да эта подачка едва закроет половину неустойки тем покупателям, что лишились своих покупок из-за этого дол… ашкана.
— А что, ничего не уцелело после падения бешеной коняги? — поинтересовалась Алена.
— Нет, практически ничего не осталось. Все заново либо переделывать, либо выплачивать стоимость совершенной покупки.
— И большая сумма набегает?
Мэри показала Алене сумму в тетрадке. И хоть Алена плохо ориентировалась в цифрах, она только примерно понимала, что вот эта пластинка с каким-то символом эквивалента пяти диларам, эта 10, а эта 100… Девушка поняла, что написанная сумма запредельная, по количеству символов похожих на нули в этих самых денежных пластинках.
— Так выдай ему эту сумму, плюсани сумму на открытие лавочки, ведь выручку с ярмарки мы планировали на ее открытие, да добавь еще моральную компенсацию. И тогда, я уверена, все эти ходоки отстанут от нас на несколько дней, если не недель, до суда…
— Боюсь, этот изворотливый гад, не доведет дело до суда, развалит… Где мы, и где он? Это пока шумиха не улеглась, он пытается замять дело. По привычке откупиться от проблемы. А потом — забудут все о нас, и все … мы ни с чем останемся.
— Мама! Смотри, какую куколку я связала для Энжи! Мы же пойдем на ее день рождения? — вдруг отвлекла от гнетущего разговора свою маму Джули.
— Дочка! Кукла просто прелесть. Но какое день рождения? Ты что думаешь, она еще помнит о тебе? Богатеи быстро забывают… — отмахнулась (словами) как от назойливой мухи Мэри.
— Ну мама?! — Глаза Джули быстро наполнились слезами.
По всему выходило, что девочка настырно просилась на праздник, но ее мать отчего-то была против…
Догадка вдруг озарила Алену.
— Мэри! Нам надо сходить на праздник! — вдруг оборвала перепалку дочери и матери Алена.
Рыжеволосая девушка уставилась на Алю.
— Драколед Майлз Вериго и его дочь это еще одна пострадавшая сторона. — начала доказывать свою правоту Алена, — нам надо объединиться с ним. У этого человека достаточно высокий вес, чтобы довести дело до суда? В случае чего?
Мэри замерла, обдумывая слова Алены. А ведь действительно, Энжи могла погибнуть там под развалившимся прилавком, под копытами ашкана… Неужели бравый военный спустит это все?..
Не спустит, не допустит — отчего-то Алена была в этом уверена.
***
Поместье Майлза Вериго было небольшим, по меркам аристократической верхушки, но огромным — по меркам простой девушки (Мэри), что когда-то работала на ткацкой фабрике.
Драколед занимал высокий пост на военной службе, но недостаточный, чтобы быть "вершителем" судеб. Он был человек подневольный. Куда пошлют, там и служит. Верно, исправно, да так, что о нем говорили с придыханием.
Герой, спасший Крайслет от нашествия диких тварей. Он не был "зажравшимся" богатеем, как думала о нем Мэри. Он был благородным человеком, поднявшихся с низов, по военной лестнице. По лестнице, что неимоверно тянула бы его вверх, если бы он проявлял больше гибкости и хитрости, а не человечности и отваги. Простые сослуживцы его обожали, даже где-то боготворили, соратники по военному делу уважали и прислушивалась к его мнению, а вот те, кто управлял им… недолюбливали за его то самое честное и непредвзятое мнение.
Майлз Вериго — был сложным для управления, но достаточно продуктивным для решения поставленных задач. Майлз Вериго — после своей трагедии стал сложным человеком, закрытым, жестким и вдруг ясно осознающим, что ему нужно не здесь и сейчас, а завтра и надолго, желательно навсегда.
Единственной непозволительной слабостью этого сильного мужчины стала его дочь — Энжи. Только с ней он мог снимать "свою драконью шкуру" и быть нежным и любящим отцом.