Страница 67 из 102
Самая красивая уродина
— Доброе утро, Эль Сквик. Я доктор Кретт Мензе, а это мой помощник и ученик Зейл Крейлт. Очень рад, что вы пришли в себя. Признаться честно, вы нас немного напугали… Все-таки не каждый день удается выжить после столкновения со взбесившимся ашканом. Вы не против, мы с коллегой вас осмотрим?
Аля лишь согласно кивнула, и мужчины прошли в комнату.
— Как вы себя чувствуете, милая? — учтиво поинтересовался ученик мастера целебного дела Мензе.
Мужчина в годах (Мензе) недовольно хмыкнул (цыкнул) на своего ученика и присел на край кровати.
— Я?.. Хорошо… — промямлила Алена, которая почувствовала, как по ее ногам ползет, скользит легкое тепло.
Мензе стал проводить свой осмотр. Он держал руку над телом Алены в нескольких сантиметрах от нее, не касаясь ее. И медленно, целенаправленно вел рукой снизу вверх, вдоль тела.
— Головокружение? Боль? Какой-то другой дискомфорт? — продолжил докапываться молодой врач, — Лицо не сильно тянет?
— Нет, ничего такого, — обескураженно проговорила Алена.
Доктор Мензе закончил свой осмотр. Встал и навис над девушкой.
— Тело здорово. Сейчас вашу голову проверим. Если вдруг будет сильно печь, потерпите, пожалуйста. Это нужно мне для полного понимания и диагностики вашего случая — деловито произнес старший мужчина.
Мензе деликатно взял Алену за подбородок и повернул ее голову здоровой стороной на подушку. Его руки снова зависли над ней, над ее лицом. Доктор стал вести ими. Медленно, словно опираясь на невидимую преграду, прощупывать этот "барьер".
— Хм… Так?.. Хорошо… О, как! Что же могу вас порадовать, у вас отлично затягиваются ваши раны. Не вижу поводов для волнения. Заруб… — доктор запнулся, как-то странно посмотрел на Алену (с брезгливым сочувствием, что ли?) и резко отдернул руку.
Он выпрямился в струнку, быстро завел руку за спину. И можно даже смело сказать, что он отскочил от Алены (как от прокаженной). Несколько секунд ушло у него, чтобы он снова смог покозырять безразличным выражением на лице.
— Я зайду к вам через пару дней. Расскажу о вашем лечении на дому. Не вижу смысла держать вас здесь. Ваше выздоровление не за горами. Обеды, завтраки и ужины будут приносить вам в вашу комнату. Я распоряжусь. Ни к чему вам шастать на больничную кухню. Если что-то понадобится, позовите деву сопровождения (*медсестру) Эмму или Киру.
Доктор как-то слишком быстро и скомкано завершил свой осмотр, словно чего-то испугался, смутился, застеснялся. Оставил недоумевать Алену одну. Гадать, что же не то было в его поведении, отчего его так вдруг переклинило? Но что? Алена так и не уловила.
Его молодой ученик тоже ушел, повесив некую недосказанность на косяк двери, в которой он замер, перед тем как уйти. Молодой мужчина внимательно посмотрел на девушку, но ничего не сказал, лишь поспешил за своим учителем.
Алена проводила глазами врачей, выдохнула, и как по команде "фас" на нее накатили ощущения. Лицо стало сильно стягивать. Тейлы начали планомерно стягивать ее кожу. Поэтому руки у девушки "зачесались" от желания стянуть их. (Правда, она этого сделать не могла. Полоски то и дело соскальзывали… и не давались ей).
Да и вообще, у нее проснулось острое желание увидеть то, как она выглядит. Поэтому она робко вышла из своей комнаты, в поисках медсестры.
Девушке хотелось уточнить, можно ли снять эти полоски с лица, и где же найти зеркало, чтобы посмотреть и увидеть масштаб того, что с ней произошло. Вдруг она какая-то растрепанная ходит…
Больничный коридор встретил ее оживленными беседами и множеством людей. Кто-то просто прогуливался со своими гостями (навестившими пациентов), кто-то читал книги, удобно устроившись в креслах рядом с книжными стеллажами, в небольшом внутреннем холле.
Едва Алена вышла из своей комнаты, она почувствовала на себе пристальные любопытные взгляды.
«Так, блин, я же без маскировки. Шарм начинает действовать… Надо будет попросить принести мне косынку что ли. Не люблю я такое внимание,» — подумала Аля, ловя на себе случайные взгляды.
Но… вскоре она поняла, что что-то изменилось. Взгляды были совсем иные. Их нельзя было сравнить с теми, что Алена успела (ощутить) поймать при своей последней вылазке без камуфляжного парика и очков; тогда, когда она наткнулась на толпу рабочих, спешащих на фабрику.
Если тогда было восхищение, обожание, похоть, желание, то сейчас… Страх, презрение, какое-то мерзкое сочувствие, смешанное с брезгливостью, рвотным отвращением. Все это оставляло мерзко липкое послевкусие и ощущения того, что ты какая-то не такая, уродливая?
Алена невольно стала ежиться под этими обжигающими взглядами, что прилипали к ней в гнетущей тишине, повисшей после ее появления.
— Ой… зачем же вы вышли?.. — прошептала Эмма (медсестра, что заходила к Але утром), — вам бы еще отдохнуть…
Девушка подошла к Алене, немного приобняла ее за плечи, стала потихоньку уводить обратно.А в глазах у нее плескалась такая жалость, что Але стало не по себе. Она мигом забыла про то, что хотела попросить снять тейлы.
— Я бы хотела… посмотреться в зеркало… — тихо прошептала Алена, оказавшись перед дверьми в свою комнату-палату.
— Не стоит, — буркнула в ответ медсестра, — пока что не стоит. Давайте доктор придет, вам все расскажет, — стала она переводить рельсы разговора.
— Но доктор уже был, и ничего толком не рассказал… — обескураженно ответила Аля.
Эмма открыла дверь.
— Вы пока не готовы, не стоит… Давайте вечером, принесут чай, успокаивающий и… зеркало. А пока побудьте здесь, — сказала медсестра настойчиво (но умело и нежно) подталкивая Алену обратно в палату, — обед я вам принесу. Не стоит вам разгуливать. Все пялится будут, ну зачем вам это?..
Алена снова оказалась в палате. Неотвратимо, настойчиво и "нежно" Эмма все же запихнула ее обратно. Девушка все талдычила ей что-то на ухо, о том, что не стоит разгуливать ей по больничным коридорам, народ смущать своим видом и самой смущаться.
Своими действиями медсестра разожгла в Але любопытство, которое, тем не менее, тут же стало гаситься волнами страха. Что же такое случилось с ее лицом, что ей крайне не рекомендуется смотреться в зеркало. Почему встречные люди смотрели на нее с таким диким ужасом и бескрайним сочувствием?
Память услужливо подкинула картинку сверкающих прямо пред глазами копыт ашкана. И резкая вспышка (фантомной) боли отрезвила девушку, поселив в ней окончательно гнетущее чувство страха и неуверенности.