Страница 63 из 102
Спящая "красавица"
В какой-то момент меня оглушило чувство тревоги. Звенящее, свербящее чувство тревоги. Мне показалось, что я оглохла. Резко стихли все звуки, а потом они стали слабо прибавляться. Уже можно было различить разговоры о стоимости и материалах, но все еще громогласно визжал этот противный писк предчувствия, разнося по венам набегающие волны паники.
Вот стоило мне только подумать — «Как все хорошо складывается, слишком хорошо…»
Я услышала вдали — «Берегись!» — и какой-то надрывный крик, полный ужаса.
Обернувшись на звук, я увидела бешеного, по-другому его никак не назовешь, ашкана, который несся не разбирая дороги по прямой…
Прямо на наш прилавок, что в аккурат располагался в конце этого тупика.
«Там же девочки!» — мелькнуло у меня в голове, и я понеслась туда. Благо находилась в трех шагах от палатки. Уйти далеко я так и не решилась.
Запрыгнула туда, под прилавок и выкинула за шкирку сидевшую ко мне спиной Джульку. А вот со второй девочкой возникла проблема…
—«Вы што тволите!» — испуганно завопила девочка и стала нервно брыкаться.
Но я умудрилась все же взять ее в охапку и швырнуть подальше. Девочка глухо стукнулась о ближайшую стену соседнего дома и тяжелым мешком осела вниз.
Я развернулась и… оцепенела. Лошадь с горящими безумными глазами неслась прямо на меня. За ее спиной шумели крылья, которые поднимали ветер, но не могли взлететь, ведь они были все запутаны в нитках, кружевах и лентах.
Мы в тупике. Я в тупике. На меня несется в край перепуганный пегас. Перед ним только наш прилавок. А позади — стена…
***
Я плохо помню тот момент. Да если и честно, не хочу вспоминать… Мое подсознание старательно вычеркнуло этот ужас. Как мне позже расскажут, ашкан все-таки взлетел, но не так высоко. Связанные крылья помешали. Он упал вниз, разрушил своим весом прилавок, а сам завалился в сторону. Вскочил и ринулся бежать обратно.
Там, уже в начале улицы, его словил Серж. Слишком поздно он подоспел. Но все же поймал животное и успокоил его. Его многолетний опыт работы помог избежать других жертв. Бывший возничий Зендо усмирил напуганную животинку.
По счастливой случайности никто не погиб, сильно не пострадал. Кроме меня…
Девочки отделались ушибами и синяками. Все-таки я хорошенько их отшвырнула. И откуда во мне взялись силы?
А я… я не помню, что было тогда. Сумбурные обрывки, даже не воспоминаний, а каки-кто клочков ощущений, остались со мной на память о трагедии.
Тень пред глазами. И слишком отчетливо, как-то слишком реально, чтобы быть правдой, ощущается жар тела, исходящий от животного. Резкий, взрывающий и отключающий мозг, лязг копыт где-то рядом. И треск, будто бы рвется сознание. Меня вышвыривает в темноту. В темноту, где нет ничего. Нет ощущений.
И опять неведомая сила швыряет меня обратно. Я возвращаюсь вместе с чьим-то истошным воплем, наполненным первобытным ужасом. Вспышка света, и моя попытка вернуться.
— Ужас… ужасно — доносится чье-то причитание откуда-то сбоку.
А мое тело кто-то или что-то тормошит.
— Ей, что скальпель снесло…
— Аааа, мне плохо…
— Милая! Что ты?
— Помогите!
— Энжи! Энжи!!! Где ты?
— О, святые! Сколько крови? Она жива?
— Папа! Пап! Я здесь
— Жива! Помогите, мне ее вытащить…
— Врача!!!
— Ты в порядке?
— Да! А она? Она жива?
— Сколько крови-то…
— Пресвятая….
— Да позовите уже кто-нибудь врача!!!
— Она, что?.. Спасла нас… — услышала я слабый писк Джули среди этого сумбура голосов, и вконец отключилась.
Мои судорожные попытки прийти в себя не увенчались успехом. Я лишь устало ловила вспышки света, сквозь прорывающиеся обрывки фраз извне. Может, где-то на краю сознания, за которые я так отчаянно пыталась зацепиться, я понимала, что произошло что-то ужасное. Но и эти слабеющие с каждым разом попытки провалились, едва мое тело стало трясти.
Кто-то вытащил меня из под завалов. Легкий толчок и меня положили на что-то плоское (на носилки), и я снова проваливаюсь в спасительную темноту.
Очнулась я уже в доме исцеления Мензе. Живая, и на том спасибо.
***
— Доктор, как она? — услышала Алена сквозь черную вату какой-то стальной мужской голос.
— Честно? Плохо. Вообще, чудо, что у ашкана хватило сил приподняться и ее лишь слегка задело. А так… Затоптал бы насмерть, — ответил усталый голос пожилого(?, ну явно в годах) мужчины.
— Ну она же выживет? — допытывался все тот же "стальной" властный голос.
— Выживет. Куда денется. И не таких вытаскивали. Молодая. Выкарабкается. Только вот… — обреченно оборвал свою невысказанную мысль мужчина в годах.
— Что только вот? — поинтересовался его собеседник.
— Ну какая может быть жизнь у такой? — раздосадованно проговорил мужчина (доктор).
— Учитель, а может?... — подал голос кто-то совсем молоденький,кто-то третий.
— Нет! Зейл, нет! Даже не думай. Здесь не место для экспериментов, — припечатал голос самого старшего мужчины.
Дверь в палату (комнату) Алены не закрывалась полностью. Как и в других комнатах дома исцеления Мензо. Поэтому Алена и расслышала этот разговор в коридоре. Хоть и находилась в полубессознательном состоянии. До нее доходили просто звуки, их смысл девушка не улавливала.
Разговор стих, оглушив ночной тишиной больницу (дом исцеления). И Алена так и лежала бы на своей кровати, сознанием болтающаяся где-то… далеко… в темноте.
Но хлопнула дверь.
Молодой ученик доктора Кретта Мензе бесшумно вошел в комнату Алены. Постоял в дверях несколько секунд. Помялся, будто бы что-то решая у себя в голове. А потом решительно подошел к спящей девушке.
— Негоже молодой девушке с таким шармом быть уродиной, — буркнул он себе под нос.
Молодой доктор склонился над Аленой, слегка поводил рукой над ее лицом. После осторожно повернул лицо на здоровую сторону, открыв для обзора вторую половину лица. Она была покрыта особыми фиксирующими повязками — тейлами. Эти ленты были похожи на тейпы и/или лейкопластыри. И половина лица девушки была покрыта такими широкими полосками, которые, впрочем не особо скрывали того, что под ними были раны (сквозь них нет, нет да и просачивалась кровь), да и бугры заживающих шрамов выделялись своим рельефом.
***
— Негоже…