Страница 24 из 102
— Грегори… — поймала мечтательно-блуждающий взгляд девушка, — оставь меня одну, пожалуйста. А после мы встретимся в библиотеке, надо будет продолжить мое обучение.
— А… хорошо, радость моя. Тогда я велю подать завтрак туда, — сказал он погрустнев.
Парень хотел было уже уйти, как девушка его остановила, запальчиво оборонив:
— Грегори?..
— Что, моя хороша? — переспросил он ее.
«Это ты меня раздел?У нас что, что-то было?» — хотела было спросить Алена, но постеснялась и скромно, даже немного кокетливо, просто прошелестела:
— Ничего. Иди. Спасибо, за заботу.
Грегори ушел, зачем-то захватив с собой добрую половину букетика. Алена в очередной раз тяжело вздохнула, подошла к кровати. Приподняла оставшийся хиленький букетик.
А цветы были действительно милые, нежные, хрупкие и так чудесно благоухали.
Девушка снова положила букетик на подушку. Взяла с прикроватной тумбы стакан, вернулась в ванную, набрала воды, и снова в спальню. Она поставила милый букетик в стакан с водой.
Станет обидно, если цветы скоро завянут. Они были слишком милыми (как Грегори). И жалко будет выбрасывать такую прелесть на помойку.
Девушка нежно дотронулась до голубых цветочков, хмыкнула своим мыслям под нос. Она подумала, — «А чего это я всех собак спустила? Цветы — это так мило. Надо будет перед Грегори извинится… А то вдруг обидеться, и больше не будет делать таких сюрпризов…»
Грег Зендо старший вернулся домой с первыми лучами рассвета. Чертовски злой. Мужчина ненавидел, когда его дергали, будто марионетку за нитки. И хотя расследование с кражей короны императрицы зашло в тупик из-за того, что кто-то хорошо так магически зачистил следы. Он и так вернулся бы сегодня-завтра домой.
Но его «вызвала»… нет, скорее вырвала из текущего расследования цепкими когтями отчаяния Элиза Бесконди! Молодая вдовушка, дважды оседлавшая волну удачи и выскочившая замуж, благодаря чему обросла связями, которым позавидовал бы сам императорский канцлер. И заботливая наседка-мать, души не чаявшая в своём избалованном птенце – Кайле. Казалось, её жизнь пульсировала лишь вокруг двух центров: её собственное "Я" и обожаемый сыночек.
И ссориться со своей любовницей… Ну, как любовницей?.. Их вялотекущая «романтическая» связь была тонка и редка. Чисто для поддержания «здоровья» — то с одной стороны, то с другой. Тем не менее ссориться с любовницей Грегу не хотелось.
Круг общения Элизы был широк и доходил до королевской семьи. И ее подпольное влияние было весьма весомым.
А у Зендо были еще планы на свое профпродвижение.
Этой ночью Элиза связалась с ним. Кто-то пришиб ее сыночка магически.
Вполне ожидаемый финал, учитывая характер Кайла. Парень мнил себя пупом вселенной и чуть ли не «королем» Сортинии. Он постоянно нарывался. И если бы ни положение его отчима и матери в обществе, ни внушительный уровень магии (который достался ему в наследство), то его уже давно бы приложили в темной подворотне. Только вопрос был в том, кто осмелился на это.
Элиза подкинула ему ранней головной боли, словно уголь в топку. Мало ему было своих обязанностей, текущего расследования, так ещё и эта… «неофициальная» просьба – вынюхать, кто стоит за нападением.
Но настоящая злость Зендо крылась в другом. Он умудрился пойти войной на Глумберга – главного казначея Императора. Возничий главного канлеса секретной службы Грега Зендо, словно слепой крот, наехал на цветочную клумбу у особняка казначея. Пегасы, как разъяренные быки, втоптали в землю редкие цветы. Хозяин усадьбы, словно петух на насесте, тут же закукарекал, возмущенный до глубины души. (Что не сделаешь ради молоденькой женушки, чьи слёзы, как кислота, разъедали его сердце при виде обломков и пыли?)
В итоге Зендо влетел на кругленькую сумму, словно влип в липкую паутину. Цветы оказались редкими и дорогими, как слёзы девственницы.
— Серж, я даю тебе месяц — найти и подготовить себе замену, — обратился он к своему осунувшемуся возничему, — Не найдешь, будешь оплачивать мне экспресс-перевозки и транспортировки. Мне все равно, где ты, безработный тогда будешь брать деньги. И да, за разбитые вазоны я взыщу с твоего оставшегося содержания, — зло отчеканил Зендо свое решение-приказ человеку, что служил ему уже более 15 лет.
Бледный старик лишь согласно кивнул. Сказать что-то в ответ в свое оправдание (да и зачем?) он побоялся. Его подвело подсевшее зрение. И можно сказать, он еще отделался хорошо, — за такое (езду с неидеальным зрением) его могли и посадить.
Грег решительно зашагал в свой замок. Громко хлопнув дверью. Решив на ней хоть немного отыграть свою закипающую ярость.
Только после этого старик, трясущимися руками, достал из кармана скляночку со спрессованным шариками (таблетками). Кое-как открыл тару, насыпал горсть и, жмурясь и кривясь, засыпал их в рот, немного пожевал и судорожно проглотил. Да… Его здоровье стало его подводить… В самые неподходящие моменты.
***
Алена немного поплутала, прежде чем нашла библиотеку. Поэтому девушка весьма удивилась, когда книги встретили ее своей притягательно-гнетущей тишиной. А вот Грегори не было на месте.
Но стоял накрытый журнальный столик с ароматным завтраком. Пирожные, фрукты и чашка с явно вкусным (судя по запаху и легкому дымку) кофейным напитком. Над чашкой порхала серебристая кружевная бабочка.
Алена подошла к столу. Инстинктивно сглотнула слюну, увидев какие были аппетитные кремовые завихрушки на пирожном, что ее ожидало. Но ее созерцание кулинарных яств прервалось. Бабочка стала кружить прямо перед носом девушки. Послышалось мелодичное пищание-напев:
— О прекраснейшая дева, я хочу тебе сказать,
Что Грегори Уильямса Графовски-Зендо придется подождать.
Он придет к тебе тотчас,
Как создаст подарок для вас.
Тяжелая ночь, умопомрачительный аромат еды и урчащий желудок— не дали Алене времени подумать, и тем более загрустить. Она сама не заметила, как несколько пирожных исчезли у нее во рту.
Только покончив с завтраком и зарядившись, таким образом, положительными впечатлениями, девушка поймала себя на мысли, что Грегори снова готовит очередной подарочек, тогда как от прошлого она еще не отказалась.
Алена все-таки решила вернуть сапфировые гребень и кольцо матери. Все же это же родовые украшения. Даже если и не родовые, но носила их его мать, это память. И девушка, которую Грегори знает всего-то пару дней, не имеет права носить такие украшения. Для того она прихватила их с собой.