Башмаки на флагах

Глава 4

Ужин для офицеров маршал фон Бок дал такой, что капитану Рохе не хватило мяса. Пока он усаживался, пока мостился со своей деревяшкой, так с блюда, что стояло перед ним, все куски жареной свинины разобрали. Волков и Брюнхвальд посмеялись над Рохой, когда тот искал вилкой, что бы ему наколоть среди мясных остатков. И с другой едой, с вином было почти так же, единственное, чего оказалось в изобилии, так это пива и хлеба. Пива было много, хоть упейся, оно же недорогое.

Смеялись. А смех-то был невеселый. Волков рассказал своим офицерам о разговоре с маршалом и генералом. И Брюнхвальд предложил:

— Дайте мне контракт, кавалер, я почитаю и подгоню все так, что комар носа не подточит, не к чему им будет прицепиться.

Волков соглашался и кивал. Да, Карл был педантичный и скрупулезный человек, настоящий капитан-лейтенант. Раз он говорил, что все будет соответствовать контракту, значит, так оно и случится. А вот Роха глядел на все иначе.

— Дело дрянь, – говорил он с многозначительным видом, – невзлюбили, значит, нас отцы-командиры. Теперь хлебнем мы юшки.

— Чего ты? – спрашивал его Волков.

— Коли пойдем в атаку, так поставят нас в центр. А коли будем стоять в обороне, так фон Бок отправит нас на самый опасный фланг, а может, и вовсе под пушки, – пояснял Скарафаджо.

— А вы бы куда хотели, капитан? – интересовался у него Брюнхвальд.

— В резерв, – сообщил Роха со смехом.

— Стрелкам в резерве не бывать, – напомнил ему капитан-лейтенант.

Впрочем, хоть и плох, скуден был ужин у жадного маршала, но зато за пивом они потихоньку перезнакомились со всеми офицерами. Особенно хорошо стало всем, когда сам фон Бок, извинившись, отправился спать. Тут уже стали господа вставать из-за стола, подходить, разговаривать, узнавать, где и с кем служили, под чьими знаменами бывали. Так до самой ночи и проговорили за пивом.

Утром, еще до рассвета, кавалер со всеми своими людьми уехал из Нойнсбурга. Готовиться, чтобы к первому мая сюда вернуться и привести с собой всех нанятых людей в полной для похода готовности, и чтобы все было согласно контракту. И ехал он, ни о чем не жалея. Черт с ним, с фон Боком и его неудовольствием. И мужиков с их загадочным командиром и его железной рукой он не боялся ни секунды. Главное, что дело это ему даст большую передышку в деньгах.

Да, золото было главным. Шестьсот золотых монет чистыми, которые Волков рассчитывал получить с дела, перевешивали все остальное.

И снова в Ланн он не заехал. Стоило бы проверить, как живет Агнес, да некогда ему было, торопился он домой. Там, в его доме, всякое могло без него случиться. Всякое. Вот не верил кавалер в благоразумие госпожи Ланге, а уж от Элеоноры Августы или от Брунхильды благоразумием так и вовсе не пахло, всегда от них лишь вздорностью, ретивостью да капризами несло. Поэтому он и торопился, боялся, что эти дуры в глупых своих раздорах «племянника» его не сберегут.

Но все было слава богу. Когда Волков уезжал, Бригитт провожала его с лицом недовольным, а тут выбежала на порог радостная, кланялась ему, щебетала что-то. У Элеоноры Августы заметно подрос живот. А вот графиня так сделалась в боках тоньше, платья стала носить по фигуре, и к ней снова стала возвращаться ее стать, что сводила с ума мужчин. Заметно похорошела Брунхильда за десять дней, что кавалера не было. Когда он пришел увидеть дитя, Брунхильда встала рядом.

— И как съездили? – спросила она тоном, который никак не назовешь добрым.

— Слава богу, – отвечал кавалер, бережно беря ребенка на руки.

— Что, воевать станете?

— А что ж делать, другого ремесла не знаю.

— А поместье для меня и для племянника когда добудете?

— Сделаю, – обещал он, не отрывая глаз от младенца. – Сейчас немного с солдатами разберусь и поеду поговорить с епископом, может, он что посоветует.

— С солдатами разберетесь? – Она вдруг вырвала у него младенца. – Я тут живу с этими двумя гарпиями да еще с этой монашкой кисломордой, что поучает меня вечно, живу хуже, чем при старом муже в Малендорфе, а он будет ждать да с солдатами разбираться.

— Угомонись ты, сказал же, займусь, а пока, может, дом тебе построю отдельный.

— Дом? – воскликнула Брунхильда. – Да у меня есть дом, с двумя десятками слуг, в моем поместье.

Она стала укладывать младенца в люльку.

— Чего ты бесишься? Сказал же, построю дом.

— Не надо мне дома, мне нужно мое поместье, – отвечала графиня, вся пылая от злости.

И была она так красива в это мгновение, что Волков схватил ее за плечи крепко, так, чтобы не вырвалась, и полез было целовать в губы. Да не захотела она, отворачивалась, шипела змеей:

— Не хочу я вас, подите прочь!

Да куда там, повалил он ее на кровать.

— Оставьте меня, не дозволяю я..

Но кавалер уже задирал подол, сгибал ей ноги, брал ее с удовольствием, наслаждаясь ее красивым телом.

После он лежал на кровати и смотрел, как она, подобрав юбки, шарфом вытирала у себя промеж ног и говорила ему уже без всякой злости:

— Деньги мне нужны. Уеду я.

— Сказал же тебе, дом построю. Хочешь, у реки построю, там красивые места есть. А как поместье добуду, так туда переедешь.

— Нет, – отвечала она, бросая шарф на пол и оправляя платье. – Жить тут я не стану, иначе грех на душу возьму, шалаву вашу рыжую прибью. Да и вам некогда мне имение добывать: все войны у вас да войны. Я сама добуду.

— Как? Кто тебе поможет?

Она встала в полный рост, подбоченилась, поглядела на него высокомерно, да еще ухмыльнулась.

— Да уж найдется кто.

— Да кто же? – От ее глупого поведения Волков даже раздражаться стал, сел на кровати.

— К герцогу поеду, – все с той же высокомерной ухмылкой отвечала она.

Красавица снова задрала юбки, стала поправлять чулки все с тем же самоуверенным видом.

— К герцогу? К курфюрсту Ребенрее? – не верил он.

— К нему. – Она подтянула чулки и села к зеркалу приводить себя в порядок, а то этот солдафон своей грубой лаской всю прическу ей испортил. – А что же, думаете, не примет родственницу герцог?

— Думаю, что нет, – отвечал кавалер.

— А помните, вы мне флакончик с зельем давали и говорили, чтобы я на герцоге его при случае испытала?

Да, Волков припоминал флакончик, что давал ей, и тот разговор.

— Так я дважды зельем мазалась, когда к герцогу ездила. И всякий раз с ним танцевала, он сам меня в пару выбирал. А в последний раз, что он меня видел, так за лобок меня хватал, за зад, в шею меня целовал и говорил, что при его дворе таких красавиц нет больше, – с вызовом и даже с насмешкой рассказывала графиня.