Неверный. Я беременна

Глава 19

Я прихожу в университет не потому, что хочу. А потому что если ещё один день останусь дома, то, кажется, просто врасту в кровать и окончательно перестану быть человеком.

Неделя.

Прошла целая чёртова неделя с тех пор, как я узнаю, что у Святослава есть жена. И ребёнок.

Не бывшая жена. Не «сложные отношения». Не «мы почти развелись». Не «там всё давно умерло».

А настоящая, живая, официальная жена. С кольцом, штампом и, судя по всему, нормальной такой семейной жизнью, в которую я влезаю как идиотка – с разбега и без тормозов.

И ребёнок.

Меня от этой мысли до сих пор выворачивает.

Я почти не ем. Вообще. Максимум – кофе, который потом колом стоит в желудке, и пару глотков воды через силу. От еды мутит, от запахов мутит, от собственных мыслей мутит ещё сильнее.

О зале и тренировках и речи нет. Сил хватает только на то, чтобы существовать. Да и идти в место, где раньше могла разгрузить голову теперь не могу. Потому что там может быть он.

На учёбу хожу через силу. Если это вообще можно назвать «хожу». Скорее, перемещаю тело из точки А в точку Б, пока мозг отдельно от меня крутит по кругу одни и те же картинки.

Иногда мне кажется, что я всё это придумала. Что не было никакого Святослава, никакой квартиры, никакого секса в тренерской, никаких поездок, никакой дурацкой нежности. А потом я вспоминаю каждую деталь так ясно, так больно, что хочется удариться головой о стену. Потому что всё было. Всё настоящее. И от этого только хуже.

Я захожу в кабинет, где у нас с группой проходит семинар и почти сразу чувствую – что-то не так.

Это даже не взгляд. Это волна взглядов.

Сначала одна девочка у доски смотрит на меня слишком долго. Потом кто-то на первом ряду открыто оборачивается мне вслед, когда прохожу мимо.

У меня внутри сразу всё холодеет. Прямо резко, будто в живот плеснули ледяной воды.

Что?

Я машинально проверяю, не испачкана ли одежда, не торчит ли что-то из сумки. Или я уже настолько плохо вижу?

Не могу выбросить это из головы, сажусь за парту и пытаюсь ни о чём не думать. С чего меня вообще должны трогать чужие взгляды?

Говорю это и слышу перешептывания.

– Это она?

– Да-да, та самая.

– Жесть, конечно…

– А я сразу говорила, с виду такая милая, а на деле…

Что? О ком это они?

– Что за сплетни? – спрашиваю у первой попавшейся девчонки с нашей группе. Она всегда была какой-то странной, отстранённой, и сидит тихо.

– Ничего, – говорит коротко, отворачиваясь.

– Да ладно, скажи ей. Всё равно скоро узнает, – доносится с первых парт мерзкий голос одной из девочек. Я с ними принципиально не общаюсь – слишком токсичное общество.

– Там интересное про тебя проскочило, правильная девочка Ксюша.

– Ксюш… там… в общий чат кинули, – всё же не выдерживает тихоня.

У меня пальцы немеют.

– Что кинули?

Она не отвечает. Просто достаёт телефон, открывает что-то и молча показывает экран.

И в этот момент у меня мир сначала сужается до размера этого дисплея, а потом просто проваливается куда-то под ноги.

Это группа нашего потока. А там… моя фотография со Святославом.

Не голые, слава богу. Но там ресторан, обычный ужин и подпись…

«Прикиньте, недавно видел Литвинову. Пришла с богатым хахалем в рестик. А он за пару дней водил сюда жену и ребёнка. И Ксюха эта вся правильная очередная охотница на женатиков оказалась. Крутит со взрослым мужиком, у которого жена и ребёнок. Видимо, хорошо сосёт, раз так долго держится».

Меня как будто с размаху бьют по лицу.

Кто это сделал? Откуда? Почему?

Я ничего не понимаю.

Кто-то рядом что-то говорит. Кажется, зовёт меня по имени. Кто-то в открытую смеётся.

А я всматриваюсь в отправителя. Какой-то парень, чья фотография мне никого не напоминает. Я помню этот ресторан, да, мы были там, может, месяц назад. И официантка у нас была милейшая девочка…

Кому вообще это надо?!

– Ген, ты к ней не подходи, – Свиридова притягивает своего благоверного, учащегося с нами в одной группе. – А то ещё тебя соблазнит. Хотя мы ещё не женаты, вдруг пронесёт.

– Хрень не неси, – резко встаю.

Обидно? До жути.

Особенно когда столько взглядов с осуждением направлены в мою сторону.

– И меньше сплетен слушайте.

Хватаю сумку, иду на выход из аудитории. Слышу смешки в спину. Какие-то оскорбления. Но держусь. Это не должно меня трогать. Но трогает.

Группа, куда это прислали, была общей. Не нашей группы на тридцать человек. А чуть ли не на все триста.

Теперь понятно, почему на меня так смотрят, почему сейчас знакомый парень с потока подмигивает мне, приговаривая:

– Жены у меня нет, но я бы с тобой…

Делает многозначительный движения, и я тут же срываюсь вниз по лестнице, спеша в метро.

И когда только оказываюсь подальше ото всех, понимаю, что меня трясет.

Так сильно, что я не сразу могу попасть картой в турникет метро. Потом вылетаю на своей остановке, почти бегу домой, поднимаюсь по лестнице, едва открываю дверь квартиры…

И меня тут же выворачивает.

Прямо в туалете, на коленях, с дрожащими руками, с горечью во рту и слезами, которые текут сами. Я ничего почти не ела, и всё равно меня рвёт так, будто организм решил избавиться не от еды, а от всей этой недели разом.

Переволновалась? Возможно, возможно…

Но только ещё раз прокручиваю симптомы в голове. Критические дни задерживаются, и…

Прикрываю глаза.

Быть этого не может. Нет, я не могу быть беременна. Потому что мы всегда предохранялись.

Уговариваю себя, но ответ совсем другое - нет, мы предохранялись не всегда. Как например тогда, в хаммаме, где не то, что защиту найти невозможно, просто дышать было тяжело.

Не знаю, откуда берутся силы, и я спускаюсь вниз, в аптеку. Покупаю тест. Делаю. Где-то в глубине сердца уверяю себя, что просто всё накручиваю. И это совпадение с измотанным состоянием.

Говорю это ещё раз, ещё. А сама держу положительный результат в онемевших пальцах.

Беременна. От женатого мужчины. Предателя.

Скатываюсь на пол, лбом утыкаюсь в край ванны и пытаюсь просто дышать. Вдох. Выдох. Ещё раз.

Всё нормально, всё решаемо.

Всё решаемо!

Беременность – не проблема! Учёба… Остался какой-то год! Нужно выдержать эти насмешки каких-то двенадцать месяцев.

За эти размышления звонок в дверь я сначала даже не слышу.

Потом ещё один. Длиннее.