Элеонора Августа

— Заткнись, сволочь! – Сыч почти без размаха ударил мужика в правый бок. – Думаешь, я не вижу, что вы тут с зимы все лавки просидели, торговать не торгуете, работать не работаете, а на пиво деньга завсегда есть, всегда сыты да пьяны. Отчего же?

Мужик корчился от боли, но не падал и лишь повторял:

— Никого мы не убивали. А куртку ту нашли у дороги.

«Ну все не слава богу», – вздохнул кавалер. Огляделся, сел на лавку.

— Значит, то не первый убитый купец?

— Не первый, экселенц. А еще в мае одного солдата старого, инвалида, за солдатским полем опять зверь разорвал.

Тут кавалер стал еще мрачнее.

— Плохо это, не думал я, что в моей земле разбойники промышлять будут. Ты с лопоухим своим дружком, видно, мышей совсем не ловите.

— Экселенц! – воскликнул Фриц Ламме. – Как же так?! Уже ни поесть, ни выпить не могу! Тут еще, в кабаке, кое-как воров да шулеров ловлю и выпроваживаю прочь из Эшбахта, вот убийц поймал, а большего у меня и не получается. Надысь у амбаров поденщики господина де Йонга подрались с грузчиками с пристаней, одному из них голову пивным жбаном проломили, еле отдышался. Я туда бегом, а путь-то неблизкий. Я еще по весне просил у Ёгана коней, да хоть одного коня, так не дал, жлоб. Говорит, мол, попортишь скотину. Вот я и бегаю меж Эшбахтом и амбарами, не везде поспеваю. В амбарах-то тоже люду немало уже живет. Недавно хотели ловкачи сыроварню Брюнхвальдов обокрасть, так не поймали их – сбежали за реку. Нам с Ежом везде не поспеть, да еще и пешими.

Было тихо, народу в кабаке не продохнуть, но все равно тихо: все слушали, что говорит Фриц Ламме.

Волков еще раз огляделся.

— А что, тут все время столько людей? – спросил он у Сыча.

— Так то не все сейчас собрались. Как темнеть начнет, придут, тут ночью плюнуть некуда, народ на полу спит, экселенц. Хоть еще один трактир ставь – и то будет мало, а людишек едет все больше и больше, от амбаров на Мален телеги катятся безостановочно, а вы к тому же мужичков пригнали целую тысячу!

— Ёгану скажу, чтобы дал тебе пару коней, – распорядился Волков, подумав.

— Ой, спасибо, экселенц!

Волков махнул ему рукой: слушай, ты, балда.

— Найдешь себе еще двух помощников, возьмешь из моих людей. Бери людей немолодых, заслуженных, из старых солдат, положу им жалованья по два талера в месяц. Пусть при вас будут. Теперь ты будешь коннетаблем, пусть тебя все зовут «господин». Твой дружок.. как его..

— Ежом меня зовут. – Напарник Сыча поклонился.

— Будешь помощником коннетабля. Наведите мне тут порядок, чтобы ни воров, ни игрочишек, ни драк не было. – Кавалер встал. – Сыч, а тот человек, которого ты мне изловил, еще у тебя не помер?

— Нет, экселенц, на цепи так и сидит, вас дожидается.

— Завтра помой его и ко мне утром приведи.

— Да, экселенц, сделаю, – отвечал Фриц Ламме и, указывая на воров, спросил: – А как с этими быть?

— Дождись купчишку, если скажет, что он у них краденое купил, поступай как должно, ты теперь коннетабль мой, сам должен знать, что делать, но до утра не тяни, действуй быстро. А купца в плети и вон отсюда, не нужны мне здесь скупщики краденого.

— Сделаю, экселенц.

Кавалер направился к двери, люди перед ним расступались с поклонами, и на глаза ему опять попался трактирщик.

— А, ты? – Волков поманил его пальцем и, когда тот расторопно подошел, взял его за локоть и пошел с ним на улицу, разговаривая как со старым приятелем: – Вижу я, друг мой любезный, что дела у тебя идут хорошо.

— Ну.. Чего же Господа гневить.. Идут дела, господин, идут.. – не очень-то охотно отвечал трактирщик.

— Так вот и не гневи Бога, дела-то у тебя весьма хороши, как мне кажется. Или нет?

— Так и есть, господин, дела мои неплохи, – со вздохом отвечал хозяин заведения. Он прекрасно понимал, куда клонится разговор.

Волков остановился, но локтя трактирщика не выпускал, смотрел на трактирщика внимательно, улыбался и молчал, как будто ждал, что тот ему скажет.

— Дела мои неплохи, и я даже могу дать сверх уговора нашего.. – Трактирщик сделал паузу, прикидывая сумму. – Сверх нашего уговора могу дать еще пятьдесят монет в год.

Кавалер ничего на это не ответил, так и держал за локоть да смотрел ему в глаза, чуть прищурившись, с этакой нехорошей хитринкой.

— Ну, может, не пятьдесят, – догадался по его взгляду хозяин заведения. – Сто монет сверх договоренного в год.

— Сто монет? – Волков все не выпускал его локоть. – Интересно, а сколько ты зарабатываешь в день на моей земле, при стольких-то людях, что у тебя даже на полу спят? Что едят у тебя, пьют, девками твоими пользуются? А?

Трактирщик подумал-подумал и сказал вдруг:

— А лучше буду я вам платить полталера в день. И тянуть до конца года не стану, плату буду приносить каждый месяц.

— Полталера в день? – Волков чуть подумал и наконец выпустил его руку. – Полталера.. Но все равно мне очень интересно: сколько ты зарабатываешь?

Трактирщик лишь улыбался в ответ заискивающе: э, к чему вам, рыцарю, знать всякий подобный вздор, ну вот нужно оно вам?

Волков пошел к коню, а сам думал о том, что в Эшбахте можно уже и второй постоялый двор ставить, да и у амбаров тоже. Уж пустовать-то они не будут, ни один, ни другой.