Элеонора Августа

Глава 11

Не зря Волков выматывал кавалеристов разъездами, ни коням, ни людям покоя не давал. Знал, что люди устают, что коней мордуют, что злятся на него, что в какой час ни возьми, а половина его кавалерии в седле – объезжает округу. И в этом он никакого снисхождения не ведал, требовал, чтобы все вокруг было изучено. Хватило ему мужицкой засады у реки.

Только-только чуть посветлело после ночи, еще туман не развеялся, еще роса не сошла, бахнула первая пушка по воротам. Генерал едва завтракать сел, а к нему пришел Румениге и сказал:

— Кавалерист привел молодца какого-то. Говорит, поймали его, когда он в город пробирался.

Гюнтер принес от повара суповую чашку из толстой глины, полную горячего кофе, сливки и масло на стол поставил, сахар, хлеб нарезал. А Волков про свой кофе тут же забыл.

— А ну, давай его сюда.

Уставший кавалерийский ротмистр привел парня лет семнадцати с разбитой мордой, в одежде невоенной, хорошей, но грязной, и со скрученными за спиной руками.

— В город пробирался, – доложил ротмистр, – к концу ночи пройти хотел. Мы за ним поехали, а он вскачь в лес. У нас кони за ночь устали, а он на свежем был – думали, уйдет, а он на ветку налетел да свалился. Как брали его, так за железо, подлец, схватился.

— Ну, – заговорил Волков, – зачем пробирался в город?

— Никуда я не пробирался, – буркнул молодец, а сам глаза отводит.

Волков ни секунды не сомневался, что это гонец.

— Бумаг при нем не было?

— Нет, господин генерал, – ответил ротмистр.

— Калите железо, жгите этого молодца до тех пор, пока все не скажет или не помрет, – распорядился кавалер, принимаясь за свой кофе, пока не остыл.

Ротмистр кивнул и поволок молодца прочь. Но генерал не успел завершить завтрак, уже пришли к нему Брюнхвальд, Эберст, Дорфус. Они тоже прознали, что поймали человека, который в город пробирался, и говорили с ним о делах, а офицер вернулся и привел лазутчика.

— Все сказал, кулаками вразумлен был, и железом пытать не пришлось, – сказал ротмистр. Он дал кулаком молодцу по затылку. – Ну, говори генералу, что мне говорил.

— В город я пробирался, – сказал молодой человек весьма печально.

— Кто велел? – сразу спросил Эберст.

— Полковник Майфельд, – ответил лазутчик. – Сказал в город ехать к коменданту Велерингу.

— И что ты должен был сказать коменданту?

— Чтобы держали город десять дней. Что через десять дней он вернется с людьми.

— Вернется? Откуда? – спросил генерал.

— Из Бёльденгена. Полковник идет туда собирать людей из окрестных мест.

Дорфус немедленно развернул карту на столе у генерала, тот даже помогал, отставляя посуду на край стола.

— Бёльденген, Бёльденген, – повторял капитан, разглядывая карту. – Значит, на западе. У самой границы с Эйпенцелем, у Юнг-Хольцкого перевала. Почему там, почему не в Мюлибахе собирают людей?

— Полковник этот ждет райслауферов из соседнего кантона, – вспомнил Волков письмо купца Гевельдаса. – Тысяча четыреста человек их будет.

— Именно! – воскликнул Дорфус. Он поднял глаза на лазутчика. – А ну, говори, мерзавец, сколько наемников ждет твой полковник?

— Откуда же мне такое знать, – нехотя буркнул молодой человек, – знаю, что будут не все, меньше их будет. Говорили, что всего девять сотен придет.

— А сколько уже собрал полковник? – снова спросил Эберст.

— Пока две сотни людей готовы, – отвечал молодой человек.

Офицеры стали расспрашивать его дальше, но больше он ничего ценного не говорил. Скорее всего, и вправду не знал. Наконец генерал махнул рукой: уводите.

— А как с ним быть? – спросил ротмистр.

— Думал, вы знаете, – отвечал генерал и показал на шею: повесить негодяя. И, пока ротмистр не ушел, добавил: – Ротмистр, вам и людям вашим двадцать талеров.

Офицер молча поклонился – но было видно, что он доволен суммой, – после поволок начавшего было рыдать и просить о пощаде лазутчика прочь от офицеров.

Теперь Волкову и не было нужды объяснять офицерам, что нужно торопиться.

— Либо берем город за пять дней, либо придется выдвигаться, оставляя город у себя в тылу, и давать полевое сражение этому полковнику, – сказал Брюнхвальд.

— Боюсь, что полковник тот будет не один, думаю, что они и на юге, в Мюлибахе, собирают людей, – добавил капитан Дорфус.

— Надо брать город, нужен штурм, раз ворота уже разбиты, – произнес полковник Эберст задумчиво. – Иначе придется отходить к обратно к реке.

«Вот и славно, что вы это понимаете».

— Господа, – начал Волков, – прошу вас, соберите в ротах охотников, первым делом доппельзольднеров и стариков, мне нужно триста человек в первой колонне, а во второй уже пойдете вы, господа, с тысячей человек.

— Вам надо будет? – удивленно или даже с негодованием спросил капитан Дорфус. – Господин генерал, неужто сами вы намереваетесь идти в пролом в первой колонне? – При этом он обвел взглядом других офицеров, ища у них поддержки.

Но полковники Брюнхвальд и Эберст молчали, они уже были согласны с решением генерала.

— От Рохи я возьму сто человек аркебузиров и полсотни ваших, Эберст, арбалетчиков, – продолжал генерал, и не подумав отвечать капитану. – Прошу вас, господа, идите в полки и отберите людей для первой колонны.

На этом завтрак и быстрый утренний совет оказались закончены. Генерал пошел к коню, а Дорфус, в дерзости своей неумерен, шагал рядом и учил генерала:

— Не должно первому офицеру идти в самое опасное место. Разве можно рисковать вами в земле, где каждый человек нам враг.

— Должно, – сухо отвечал кавалер зарвавшемуся молодому офицеру. – Иногда нужно первому офицеру под знаменем становиться в первую линию.

— Иногда, господин генерал, иногда, когда выхода другого нет, когда решается все в битве.

— Сейчас именно все и решается, капитан, вся кампания наша, может так статься, сегодня в этом проломе и решится.

Дорфус еще что-то говорил ему, но кавалер уже садился на коня и не слушал капитана. Покинув лагерь, что перекрывал северную дорогу к северным воротам города, он поехал на юг, туда, где били и били тяжелые пушки.

Пруфф на этот раз не стоял на телеге, а раздобыл где-то кресло.

Генерал был удивлен. Одна створка ворот уже рухнула на землю, а другая криво висела на железе, вся разбитая в щепки. За нею виднелась и переломанная решетка, она тоже почти лежала на земле.

— Так что, можно уже и заходить? – спросил Волков.

— Хочу вон ту створку наземь скинуть, иначе затруднит проход колонны, – отвечал Пруфф.