Страница 7 из 17
Как оказалось двоюродный брат его жены уехал на вахту на полгода, а квартира стоит, пустует. Там чисто, уютно, есть всё необходимое. Брат сказал: пусть живёт, следит за порядком, ни за что не переживает. Я слушал и не верил своей удаче.
Мы вместе с Игнатом поехали в соседний район за ключами. Забрали их у Ольгиной тётки, пожилой женщины в пуховом платке, которая не задала ни одного вопроса, просто протянула связку и закрыла дверь, а потом приехали на адрес.
Выйдя из машины, я огляделся и замер.
Вот так неожиданность.
Я прошёл до угла дома и увидел через дорогу вывеску ветклиники. Она была буквально в нескольких минутах ходьбы. Совсем рядом. Там, где сейчас боролся за жизнь Купон.
От осознания происходящего моё сердце забилось быстрее. Игнат передал мне сумку с небольшим количеством вещей: пара футболок, джинсы, носки, зубная щётка, хлопнул по плечу и со словами: «Справишься, командир», он сел в машину и уехал.
Поднявшись на второй этаж, я открыл дверь и осмотрел двухкомнатную квартиру: светлая кухня с большим деревянным столом, гостиная с диваном и старым телевизором, в спальне кровать, застеленная покрывалом. Везде чисто, аккуратно, свежо.
— Уютненько, — выдохнул я в пустоту квартиры.
Подойдя к окну я увидел снаружи огромный старый парк с фонарями и скамейками. Вид из окон был просто отличный: тёмные кроны деревьев покачивались на ветру, а где-то вдалеке горели окна клиники. Я перевёл туда взгляд и замер.
Я понимал, что надо отдохнуть, просто лечь и попытаться уснуть, но не мог найти себе места.
Купон. Он всё ещё лежит на столе? Дышит ли? А Маша сидит рядом? Что, если капельница не поможет? Что, если я утром приду, а он уже холодный?
Нет, я не могу отдыхать: сидеть, лежать, спать… Я не мог находиться на одном месте. Поэтому, резко развернувшись, я подхватил ключи, брошенные мною на тумбу, и пошёл в круглосуточное кафе, чтобы взять еду на вынос. И хоть я не был голоден, но оставаться на месте просто не мог, я должен был что-то делать, куда-то идти, двигаться.
Я заказал два сэндвича с индейкой и два стакана американо без сахара. Продавец удивлённо посмотрел на меня, но промолчал.
Выйдя из кафе, я погрузился в свои мысли и не заметил, как ноги понесли меня уже знакомой дорогой мимо парка, мимо светофора, мимо скамейки, на которой мы с Купоном сидели неделю назад. Я шёл и думал о том, как он лизал мне руку, когда я расстроился после тяжёлой смены. И вот теперь он там. Без меня. А я здесь, с едой, которую не хочу есть. Подняв взгляд, я понял, что стою у клиники с пакетом еды в одной руке и двумя стаканами кофе в другой.
В окнах горел тусклый свет. Я знал, что там, внутри, Маша. Она сидит сейчас в смотровой, не сводит взгляда с Купона, слушает его дыхание через стетоскоп. Я смотрел на дверь и чувствовал, как меня тянет войти. Просто войти и спросить: как он? Но она просила ждать до утра и мне нет смысла мешать и отвлекать её. Моё присутствие ничего не изменит.
Мысленно отчитав себя за то, что нельзя быть таким дураком, я развернуться, намереваясь вернуться в новую квартиру, сделал шаг, но…