Страница 78 из 125
Волков поблагодарил герцога с поклоном, но сесть не успел.
Одна эта фраза сразу изменила атмосферу в зале, а тут ещё появился министр фон Реддернауф, который с дозволения герцога вошёл в зал и, сначала поклонившись Его Высочеству, тут же подошёл и по-дружески протянул руку Волкову. Потом он зашёл за кресло герцога и стал что-то шептать ему на ухо. При этом оба они улыбались, и герцог согласно кивал. Видно, это была какая-то хорошая новость.
Наконец Его Высочество снова обратил внимание на Волкова, а потом, взглянув на фон Эберта, произнёс:
— Уважаемый генерал, так вы считаете, что в проигрыше.. – он немного наморщил лоб и сделал жест рукой, который должен был помочь ему вспомнить название, – Господь всемогущий, как же называлась эта деревня..
— Гернсхайм, Ваше Высочество, – напомнил ему цу Коппенхаузен.
— Да, да, да, – вспомнил герцог, – в поражении у Гернсхайма во многом виноват генерал фон Рабенбург?
— Конечно, его нежелание отдавать свои пушки в центр привело к тому.. – начал было фон Эберт, но закончил за него сам Волков; встав из кресла, он перебил обвинителя и договорил за него:
— Привело к тому, что собранная на правом нашем фланге кавалерия была разогнана кавалерией еретиков, отчего и весь наш правый фланг развалился. Я же у реки стоял до конца сражения; даже когда уже и центральная баталия бежала, я продолжал громить врага.
— Вы не выполнили приказа! – воскликнул фон Эберт. – Не вам судить, что было справа и в центре, – тут он снова возвысил голос и стал пафосен до неприличия. – Вы не выполнили приказ командующего.
— Во-первых, – тут уже генерал разыскал среди бумаг диспозицию и, подойдя к столу, положил её перед герцогом, – вот диспозиция, подписанная, Ваше Высочество, всеми вашими генералами на военном совете в вечер до сражения. Тут указано моё место и силы, которые должны быть при мне. Ваше Высочество, – он указал пальцем, – тут всё записано, все мои пушки должны быть при мне на левом фланге. Так я и начал строить свою позицию в расчёте, что стою я на фланге, а мне не было дано ни одного кавалериста. Так хотя бы пушки были.
Герцог даже не успел взглянуть в бумагу, как встал со своего места сам маршал и очень громко, едва ли удерживаясь в рамках приличия, воскликнул:
— Добрый господин, что же это вы?! – поняв, что он почти кричит, маршал понизил тон, – Видно, вы не знаете дисциплины, вам, видимо, неизвестно, что меня утвердил на должность сам курфюрст земли Ребенрее Карл Оттон Четвёртый, и я посему являюсь его уполномоченным лицом, и от этого я отдаю приказы, в том числе и от лица вашего, – маршал при этих словах невежливо указал пальцем на барона, – вашего сюзерена, и вы должны их выполнять, как положено вассалу и человеку благородному, а вы моим приказом передать мне пушки пренебрегли! Пренебрегли!
Маршал умело перевёл дело из упрёков старшего офицера ко младшему в дело об вассальной непокорности. Уж в чём-в чём, а в этом Волкова было упрекать легко. Все знали, что он вассал упрямый и своевольный, чего же на этом не сыграть!
И, конечно же, курфюрст не мог пропустить подобного обвинения мимо своих ушей. Подобная тема в его отношениях с Волковым была для него весьма остра. Он не забыл неповиновения своего вассала и поэтому, внимательно глядя на своего генерала поинтерсовался:
— Неужто вы и вправду осмелились не слушать приказов маршала?
— Я не послушал приказа маршала? – Волков, конечно, заметил невежливость цу Коппенхаузена, но не стал делать на этом акцент, сейчас для него было главным не разозлить герцога и не дать цу Коппенхаузену разыграть карту непокорности. – Ваше Высочество, я вовсе не отказывался выполнять приказ маршала. Я просто не мог выполнить подобный приказ, так как ещё до полуночи мои орудия покинули расположение главного лагеря и поехали к моему лагерю через деревню, а когда ко мне прискакал гонец от маршала, орудия уже подъезжали к моему лагерю.
— Так отчего же вы не приказали артиллеристам вернуться? – поинтересовался сам герцог. – Чего же тут сложного?
— Вот именно, – поддержал курфюрста фон Эберт. – От главного лагеря до вашего было всего пять тысяч шагов.
Барон и не взглянул в его сторону: ещё чего! Он стал объяснять ситуацию герцогу:
— Ваше Высочество, шёл сильный дождь, дорога через село после прохода обоза превратилась в канаву с грязью.
— Это всего лишь отговорки! – довольно резко заметил фон Эберт. – Оправдания нежелания.
И опять генерал не взглянул на своего невежливого коллегу, а просто предложил:
— Со мною пришёл мой артиллерист, майор Пруфф. Если Его Высочеству будет угодно, он может его пригласить, и майор лучше меня сможет рассказать ему о той ночи.
Может быть, Эберт и не хотел этого, но герцог, чуть развернувшись к своему секретарю, что-то негромко произнёс, и секретарь сразу поспешил к двери, распахнул её и громко воскликнул:
— Его Высочество желает видеть господина майора Пруффа! – он сделал паузу и продолжил: – Есть ли здесь майор Пруфф?
Волков сидел в кресле абсолютно спокойный, смотрел перед собой на прекрасный паркет и средним пальцем правой руки разглаживал себе брови. Он услышал чуть шаркающую походку немолодого уже майора, удары его палки об паркет, а потом и знакомый голос, как всегда, чуть недовольный голос Пруффа:
— Добрый герцог, добрые господа, желаю всем здравствовать.
Уже в этом его приветствии чувствовались старомодность и достоинство.
— Дорогой майор, – начал герцог лично, – вы везли пушки в ночь перед сражением из главного лагеря. Ваш генерал барон фон Рабенбург отдавал вам приказ вернуть пушки назад или перевезти их в другое указанное место?
— Нет, генерал мне такого приказа не отдавал, – отвечал майор и тут же добавил. – Генерал фон Рабенбург бывает невежлив, бывает вздорен, но он вовсе не безумец, чтобы отдавать подобные приказы.
— Объясните, что значит это ваше замечание, – потребовал курфюрст.
— Объяснение моё будет весьма простым. Ваше Высочество, я вывез орудия из лагеря в вечер, а к полночи я едва дотащил их до деревенской площади, которая находилась от лагеря всего в трёх тысячах шагов. А на поле, до указанных мне позиций, я довёз пушки всего за час до рассвета.
— И что же вы, такой опытный офицер-артиллерист, не могли ехать быстрее? – спросил герцог с едва заметным вызовом.