Страница 76 из 125
Конечно, это не понравилось барону, но разве тут поспоришь! Дорфус тут же передал ему пачку бумаг: счета и списки нанятых солдат, и главную бумагу – диспозицию. И он лишь в сопровождении секретаря вошёл в кабинет герцога. Вошёл и сразу понял, что дело будет непростое. За столом по правую и левую руку от герцога сидели самые недобрые из приближённых курфюрста. Справа сидел сам Вильгельм Георг Сольмс, граф Вильбург фон Ребенрее, родной дядя Его Высочества, уже седой, но всё ещё полный сил и решительности. По левую руку от герцога сидел его первый камергер господин Кюн. Тут же за столом был тучный и заметно состарившийся недруг генерала Густав Адольф фон Филленбург, епископ Вильбурга. С тех пор как три года назад старший его брат отобрал у него епископство фринландское, он считал, что барон Рабенбург в этом тоже виновен. И ненавидел Волкова ещё больше, чем раньше. Но Волков-то был тут не при чём. Да, он отдал прекрасную раку из Фёренбурга архиепископу Ланна, что и поссорило братьев. Но архиепископ забрал у младшего братца фринландское епископство потому, что Густав Адольф во Фринланд наезжал от случая к случаю, не чаще, чем пару раз в год, а иногда и того реже. Зато казну выгребал из епископства алчно. А курфюрст Ланна сам нуждался в деньгах, вот и пришлось братца отпихнуть. Ещё доводило епископа Вильбурга до белого каления то, что епископ Малена был поставлен на кафедру этого важного города по протекции Волкова, после чего за несколько лет епископ маленский уже прославился своей набожностью, строгостью и скромностью. И, по мнению многих, заимел авторитет в церковных кругах более высокий, чем епископ Вильбурга имел когда-либо. Как тут Густаву Адольфу не быть злым на этого удачливого выскочку, что сейчас кланялся герцогу. Также за столом сидели и цу Коппенхаузен, и первый камергер Кюн, и канцлер фон Фезенклевер и ещё четверо важных сановников, вот только графини в помещении не было, так же, как и ещё одного друга – министра герцога и исполнителя тайных его поручений барона фон Виттернауфа.
— Здравствуйте, любезный друг мой, – вежливо, но без особой теплоты произнёс герцог и, указав на единственное кресло, чуть отставленное от стола к центру залы, предложил: – садитесь, прошу вас.
Волков ещё раз молча поклонился всем господам за столом и сел в предложенное кресло. Теперь-то у него сомнений не осталось, сейчас его будут судить. Да, это был именно суд, и он немного волновался, хоть и демонстрировал полнейшее хладнокровие. Волновался потому, что не знал, к чему это всё. Впрочем, волнение это было скорее военное. Волнение в ожидании начала: скорее бы уже начали! Впрочем, он предполагал, о чём пойдёт речь, так как генерал фон Эберт перебирал бумаги возле стола и тихо советовался с парой офицеров штаба цу Коппенхаузена. Сам же маршал сидел с отсутствующим видом и даже не глядел в сторону Волкова. Словно он тут вовсе ни при чём. В зале было очень тихо и, нарушая эту тишину, герцог произнёс:
— Господа, не будем тянуть. Начинайте уже.
Фон Эберт оторвался от бумаг, взглянул на Его Высочество немного напуганно и тут же ответил:
— Да-да, конечно, Ваше Высочество. Я начинаю.