Страница 30 из 125
Глава 13
Уж и не сказать, были ли солдаты рады возвращению в лагерь.
— В лагерь? Как в лагерь?
Люди волновались. Многие из них были готовы пойти на юг, на прорыв. И когда узнали его решение, стали кричать ему:
— Господин, что же это? Не уходим мы, что ли?
— Нет. Идём в лагерь, – громко, чтобы его слышало как можно больше солдат, отвечал за генерала майор Дорфус. – Велено всем идти в лагерь, а там готовить еду.
— Да не хотим мы в лагерь, сидеть тут, у реки, на этом холоде, чего же в том хорошего? Нужно пробиваться на юг!
Волков остановился, крикунам рты надо было закрыть, а всем остальным солдатам объяснить ситуацию. Да, офицеры им расскажут, как обстоит дело, но в этой ситуации слово самого генерала было совсем не лишним.
— Желаете помереть раньше времени?! – закричал Волков, перекрикивая всех прочих. – За деревней вас ждёт шесть или восемь тысяч еретиков, да полторы тысячи кавалерии, да арбалетчики с аркебузирами! Хотите всех их в поле встретить?! – он сделал паузу. Теперь крикуны замолкли, все, кто был рядом, слушали его, повернув к нему свои лица. И он продолжил: – Еретики просят сатану и ждут, что он отведёт нас от укреплений. И если кто желает сегодня принять от нечестивцев смерть праведную, пусть сам идёт к ним в лапы. Без меня. Я слишком много должен менялам и банкирам, чтобы помирать сегодня. Впрочем, конь мой хорош, он может меня вывезти, и я, если бы дал Господь, мог бы и уйти от смерти, но я остаюсь с теми, у кого нет хороших коней. Слышите? Солдаты, я остаюсь с вами! И знаю, что лагерь наш еретики не возьмут. Зубы обломают. Так что многие из тех, кто останется со мной.. ещё поживут.
Он не стал слушать, что ему ответят солдаты, он всё сказал, и мнение других его мало заботило; барон повернул коня и поехал к холмам. За ним сразу поехал и Дорфус. А Брюнхвальд, Роха и Рене остались с колонной и стрелками. Подозвали к себе капитанов и стали раздавать приказания.
— Господин фон Готт, – произнёс генерал, поглядев на холм и на своих денщиков, которые с помощью двух возниц из обоза и под присмотром Хенрика собирали шатёр. Слуги торопились, наверное, боялись, что солдаты уйдут и оставят их на растерзание безбожникам. – Скачите к ним и скажите, чтобы ставили его обратно. И пусть готовят мне обед.
Фон Готт уехал, а генерала нагнал Брюнхвальд и поехал рядом. Старый солдат был человеком дела и сразу захотел узнать, что генерал надумал делать.
— Будут какие-нибудь приказания?
— Нам нужен ров, Карл, – Волков и сопровождавшие его приблизились к подножию дальнего, северного, холма. Он поднял руку и стал указывать. – По всему подножию холмов, от тех палисадов и до самой деревни. Хороший ров, со скатом, глубиной по грудь и в три шага шириной.
— Перед палисадами тоже копать? – уточнил полковник.
— Обязательно. А ещё нужно подготовить позиции для орудий. Этот сапёр, не помню, как его зовут.. Кажется, он ещё не сбежал, я видел его людей у нас в конце колонны..
— Мастер Ридберг, – напомнил Дорфус. – Нет, не сбежал, не успел.
— Нужно, чтобы он подготовил позиции для пушек. Я хочу, чтобы позиции для больших орудий были и на северном холме, и на том, где расположен мой шатёр. А позиция для кулеврин должна быть на южном холме, напротив дороги, самое опасное направление – это поля за дорогой; но сначала нужно всё согласовать с артиллеристами. Пусть Пруфф осмотрит и решит, как ему будет удобнее.
— Ясно, – сказал Дорфус.
— Да, – чуть подумав, продолжил генерал, – скажите этому Ридбергу, что пока он поступает в полное распоряжение майора Пруффа.
Генерал стал разворачивать коня, ища кого-то взглядом:
— Максимилиан!
— Я тут, генерал, – отозвался прапорщик.
— Для вас у меня есть дело щепетильное.
— Я готов, генерал.
— Возьмите у Рохи двадцать стрелков, а у Лаубе двадцать пехотинцев, берите тех, что помоложе. Вам потребуются проворные люди, дело должно быть тихим. А потом езжайте по реке на юг, там у домов маленькие пристани. Их даже с дороги видно. Заберите оттуда все лодки, что найдёте.
— Лодки? – молодой офицер немного удивился.
— Лодки, прапорщик, лодки, – чуть твёрже, чем следовало, повторил ему полковник Брюнхвальд: что же тут непонятного?
— Да, – продолжил генерал, – тихо идёте вдоль реки, отвязываете лодки и спускаете к нам, к нашему берегу. Думаю, еретиков во множестве на берегу ещё нет, но могут быть секреты, что ловят беглецов.
— Ясно; а что, если хозяева лодок будут препятствовать?
— Будете говорить им, что забираете их лодки волею Его Высочества герцога Ребенрее, и что, если они хотят, пусть приходят в лагерь, и я им на те лодки выдам расписки. Имейте в виду, прапорщик, те лодки нам будут очень нужны.
Волков не случайно выбрал Максимилиана. Тот был неглуп и ответственен, это, видимо, были фамильные черты Брюнхвальдов, а ещё к своим двадцати годам прапорщик уже набрался опыта и имел авторитет у знавших его солдат. Волков считал, что это непростое задание будет молодому воину по плечу.
Максимилиан всё понял и тут же уехал исполнять приказ, а полковник и генерал продолжили осмотр окрестностей лагеря.
— Раздам участки капитанам, но быстро они ров не выкопают, – размышлял вслух Брюнхвальд.
— Инструментов не хватит на всех? – догадался Волков.
— Именно; лопат и заступов у нас всего штук двести, остальных придётся отправить рубить лес. Думаю, нам и колья, и палисады понадобятся, – он сделал паузу, и уже по её многозначительности генерал понял, что сейчас Карл задаст какой-то важный вопрос, – и не ошибся. – Думаете, у нас не было иного выхода? Думаете, мы поступаем правильно?
Он говорил тихо, чтобы ни знаменосец, ни молодые господа, бывшие рядом с ними, его не слышали. Так же тихо барон ему и отвечал:
— О том, правильно мы поступаем или нет, одному Господу известно. А другого выхода я и вправду не видел.
Генерал всё понимал, дело действительно было непростое. Сесть в осаду, не имея стен, нужно было иметь отвагу. Поэтому Карл и спрашивал. И Волкову важно было, чтобы этот его давнишний соратник и товарищ был спокоен и уверен. Тогда он и подчинённым будет внушать уверенность. Поэтому генерал продолжил:
— Не волнуйтесь, Карл. Всё в руках провидения.
— Я не волнуюсь, – отвечал ему полковник. Но в его словах барон распознал иной смысл этой фразы, Брюнхвальд произнеся три слова, скорее сказал: я волнуюсь не за себя. Теперь это было очевидно, и генерал, поняв тон полковника, добавил всё так же негромко:
— Впредь я буду держать прапорщика при себе.