Страница 114 из 125
— И завтра же найди одного человечка.. – Волков замолчал, обдумывая, как всё лучше устроить.
— Что за человечек?
— Есть тут купчишка один.. Наш человек. Солью торгует на хлебном рынке. Там у него лавка.
— Как звать?
— Зовут его Филипп Топперт, подойдёшь, заговоришь про цены. Дескать, высоки, в общем, сам придумаешь..
— Придумаю, придумаю, – обещал Фриц Ламме, и в том, что он сможет сочинить складную брехню барон не сомневался.
— Спросишь у него про склады, у него есть свои склады где-то на Рыбной улице.
— Ну и что, снять у него склад?
— Нет, разговориться, а потом скажешь, что послал тебя я, а про него мне сказал барон фон Реддернауф. И что я хочу переговорить с ним. Рассчитываю на его помощь. Он наверняка про меня и про мой отряд уже знает. Слышал уже. Думаю, согласится. Если, конечно, барон в нём не ошибся.
— Ага, значит так, – запоминал Сыч, – на хлебной площади лавка торговца солью, зовут его Филипп..
— Топперт, – напомнил Волков.
— Да-да, Топперт, поговорить с ним про склады, а после сказать, что вас прислал барон..
— Фон Реддернауф.
— Ага, фон Реддернауф, и вы хотите с ним поговорить. А где думаете с ним встретиться?
— Говорить будем тут, у тебя, после вечерней службы. Пусть сам назначит день, но скажи, что я хочу встретиться с ним побыстрее.
— Всё запомнил, – произнёс Фриц Ламме.
— Сыч.
— Что?
— Барон очень ценит этого человека. Ты смотри, аккуратнее там, чтобы с ним ничего не случилось злого.
— Насчёт этого не волнуйтесь, экселенц. Тут больше за меня волноваться надобно – как бы он, по глупости какой, а может, и злонамеренно, меня не отправил к палачам.
— Не бойся, я тебя вытащу. Не впервой.
Фриц Ламме ничего не ответил, а только вздохнул тяжко и стал наливать себе; хотел и генералу налить, но тот накрыл стакан рукой: хватит. И сказал, вставая:
— Морда у тебя разбойничья. Сходи к прачке, пусть постирает всё с тебя, башмаки почисть, к цирюльнику сходи, пусть побреет, подстрижёт, и исподнее чистое купи, новое. Дорогое. Ты теперь купец, а не богатый разбойник. Тебе теперь верить должны, а не бояться тебя.
— Уж про то не беспокойтесь, экселенц, – обещал Сыч. – Буду чист, как епископ на пасху.
Впрочем, он всегда это обещал.
Вернувшись в гостиницу уже поздно, он имел разговор со своим слугой Гюнтером. И тот, помогая господину раздеваться и подавая воду для мытья, сказал, что был в городе и искал жильё, но ничего подобного, чего желал господин, за ту цену, что господин был согласен платить, он найти не смог.
— А что смог? – у Волкова, когда он раздевался, из-под колета выпало письмо от барона, в котором тот рассказывал про Брунхильду, и уже, казалось, забытое за хлопотами событие снова стало отравлять настроение генералу.
— У госпожи Хабельсдорф на улице Жаворонков есть дом с хорошим двором и большой конюшней, дом сейчас пустует, там много комнат, комнаты неплохие, есть ковры и гобелены, в них и господ офицеров можно разместить, но она просит четыре с половиной талера в день.
— Это со столом?
— Нет, это без стола, без фуража для лошадей, без воды и без дров для печей и каминов.
Барон морщится: «Четыре с половиной талера.. умножить на сто двадцать дней! Чёрт бы побрал этот поганый город!».
Он покосился на не очень свежую перину на своей кровати. Перину с клопами.
— А ты спросил у неё, есть ли в её доме клопы?
— Не спросил, – ответил Гюнтер, подавая ему чистую рубаху, каль и забирая у него полотенце. – Если пожелаете, завтра спрошу.
— Завтра я и без тебя спрошу, – почти обиженно отвечал ему хозяин.
* * *
Утром, едва рассвело, он уже был в казармах. И там среди офицеров нашёл и смотрителя имущества принца Хельмута Вайзингера, который уже запросто общался с ними. И, что совсем не понравилось генералу, вёл с ними себя как ровня. Этот Вайзингер шутил, и офицеры смеялись его шуткам. Как выяснилось, смотритель привёз доски и брус для лежаков, а заодно раскошелился на десятивёдерную бочку чёрного пива. Это местное пиво было весьма крепко. Знал, пройдоха, что офицеры с радостью примут его подарок. Что ни говори, а этот тип умел найти подход к людям.
Увидев генерала, он стал кланяться, а потом пошёл рядом с Волковым, рассказывая ему:
— Вот, господин генерал, привёз дерево, сегодня уже и мастера после обеда придут, начнём делать лежаки и полати.
— Вы убрали краденое из моих казарм? – сухо спросил генерал у ловкого дельца.
— Краденое? – Вайзингер чуть замялся. – Я уже ищу, куда перевезти все товары.
— Поторопитесь, – произнёс Волков с угрозой. – В случае, если к завтрашнему вечеру ворованное будет в моих казармах, я буду считать эти товары собственностью Его Высочества.
— О, – лицо пройдохи вытянулось. – Господин генерал..
Но Волков был неумолим; он чуть наклонился к Вайзингеру и сказал весьма тихо:
— Мне не нужны распри с городскими властями, тем более мне не нужно, чтобы господа из городского магистрата уличали меня в хранении краденого.
И, не слушая ответа смотрителя, он поворачивается к праздно стоящим офицерам.
— Капитан Вилли, вы, кажется, должны были купить вчера дрова и хворост со смолой. Будьте любезны подготовить мне счета.
— Я отдал счета полковнику Брюнхвальду, – отвечал Вилли Ланн чуть растерянно.
— Я сам хочу на них взглянуть; а также подготовьте мне список мушкетов, требующих ремонта. Укажите, какой ремонт требуется.
— Да, господин генерал, – отвечал капитан.
Другие офицеры сами вспомнили, что у них есть дела, и стали расходиться.