Страница 79 из 94
Глава 48
Тяжёлая дверь палаты закрывается, отсекая звуки больничного коридора. Впервые за несколько долгих часов нас с Никой окутывает полная тишина. Я прислоняюсь спиной к прохладной стене, давая глазам привыкнуть к мягкому свету.
Палата напоминает гостиничный люкс, всё медицинское оборудование органично вписывается в интерьер. Основное пространство занимает функциональная кровать с белоснежным бельём. Но это для пациента.
Моё внимание сразу приковывает зона для гостей за дверью — большой велюровый диван, пара кресел с пледами, сложенными на подлокотниках, и низкий столик из светлого дерева.
Ника вяло осматривается, положив щёчку мне на плечо.
— Будешь молоко, зайка? — шепчу я, опускаясь с нею в мягкие подушки.
У нас с собой подогретая бутылочка. Ника лениво открывает рот. С каждым глотком её веки тяжелеют.
Дочка быстро засыпает. Я поглаживаю её по спинке, размышляя о случившемся.
Хочу забыть и никогда не вспоминать перекошенное гневом лицо бывшего мужа, оскорбления, выстрел, жалобный детский плачь… лютая ненависть начинает разъедать изнутри.
И очень жаль родителей Олега. Мне перед ними очень стыдно за враньё. Они так полюбили мою дочку, баловали, опекали! Боюсь представить, что будет, когда правда откроется!
Усталость побеждает. Я проваливаюсь в поверхностный, тревожный сон, полный тяжких воспоминаний и дурных предчувствий.
Не знаю, сколько прошло минут или часов. Открываю глаза и первое, что вижу — Алекса. Он сидит на краешке дивана. Правая рука зафиксирована повязкой, лицо всё ещё слишком бледное, с синевой под глазами, но взгляд ясный и спокойный.
— Привет, — шепчу, пытаясь выдавить улыбку.
— Привет. — Он мягко сжимает мою ладонь.
Я осторожно сползаю на пол, чтобы не потревожить Нику. Беру все подушки, какие есть в комнате, и обкладываю малышку со всех сторон. Алекс без труда понимает мою задумку, встаёт и придвигает к дивану кресло. Отлично, теперь она не свалится.
Мы тихонько выходим в палату, прикрыв за собой дверь. Не говоря ни слова, обхватываю Алекса за талию, утыкаясь носом в его футболку. Ткань мягкая, я чувствую под ней тепло кожи и мерный стук сердца. От него пахнет больничным мылом и какими-то лекарствами. Я и сама, наконец, успокаиваюсь и начинаю дышать ровнее.
Он обнимает меня здоровой рукой, прижимает к груди. Неужели мы в безопасности? Любимый мужчина рядом, и с ним всё хорошо.
— Алекс, что сказали врачи? — Я поднимаю на него глаза, рассматриваю морщинки на лбу.
— Действительно перелом.
— Как ты мог не понять этого ночью? Я бы не стала так виснуть на тебе…
— Я бы не отказался сейчас, чтобы ты ещё так повисела. — В его голосе появляется хрипотца.
Он, кажется, в отличном настроении, даже заигрывает. Чувствую, как по щекам разливается жар. Говорить о таком со взрослым, серьёзным мужчиной, отцом моей дочери… Это и смущает, и заставляет сердце биться чаще, потому что я от него без ума.
— Не болит сейчас? — Я не могу устоять перед его обаянием и тоже улыбаюсь.
— Нет. Мне вкололи всякого.
Это сейчас он ничего не чувствует. Но восстановительный период будет непростым, судя по тому, что говорил доктор из скорой.
— Заживёт?
— Конечно.
Александр нисколько не сомневается, и я ему верю. Обнимаю крепче и стою так пару минут с закрытыми глазами, уткнувшись лицом в его плечо.
У нас столько старых и новых проблем, которые нельзя откладывать. А я не могу себя пересилить и гоню мысли о бывшем. Побыть бы наедине ещё хотя бы полчаса, не думая ни о чём.
Но больше времени нам не дают. Только и успеваем — вытянуться в обнимку на кровати. Раздаётся стук, и дверь распахивается.
В палату заходят старшие братья Миллеры — Андрей и Марк с жёнами.
Все четверо непривычно взъерошенные и выглядят так, будто их подняли с постели посреди ночи, не дав даже толком одеться.
Марк, обычно безупречный в своих строгих костюмах, сейчас в помятом поло и джинсах, волосы всклокочены. Андрей в пуловере и спортивных штанах, на лице щетина, не стал тратить время на бритьё.
Девушки: Саша с собранными в небрежный хвост темными волосами и Соня с длинной пшеничной косой — обе без макияжа, в простых брючках и свитерах. На их лицах одно и то же выражение: испуг, смешанный с облегчением.
— Ребята, как вы? — Они бросаются к нам.
И как-то получается, что мы обнимаемся вшестером.
— Нормально. Обошлось, — отвечает Алекс.
— Я знала, что случится нечто подобное, — всхлипывает Соня. — Что этого придурка рано или поздно кто-нибудь из вас пришибёт ненароком.
— Сколько лет он напрашивался, — кивает Саша и тревожно осматривается. — Где наша ягодка?
— Она спит там, на диване. — Я указываю на дверь.
Девчонки крадутся в комнату для посетителей. Алекс цыкает, чтобы не будили.
— Мы только посмотрим, — виновато шепчет Соня, и они скрываются за дверью.
Я рада, что у моей малышки две такие замечательные тёти. ещё на Алтае я восхищалась семьёй Миллеров и мечтала о такой же собственной. Но, даже увидев маленького Алекса на видео и заметив сходство с донором, не разрешала себе поверить. Потому что так просто не бывает! Встретить когда-нибудь настоящего отца моей дочки было самым сокровенным желанием. И оно осуществилось таким вот волшебным образом!
Теперь Миллеры — моя семья, и я их обожаю всем сердцем.
Девушки возвращаются, перешёптываясь и улыбаясь. Мужчины придвигают стулья и рассаживаются вокруг кровати. В воздухе повисает тишина. Сейчас самое время рассказать им, что я всё вспомнила. Делаю глубокий вдох, открываю рот…
Но не успеваю и слова произнести. Меня опережает Марк:
— Пока мы ехали сюда, я просмотрел протокол. — Он открывает планшет. — Ты сказал, что промахнулся?
Алекс моментально становится очень сосредоточенным:
— Да. Что хотел спугнуть. Но из-за боли в плече прицелиться нормально не смог…
Андрей склоняется к младшему брату и смотрит на экран. Затем скептически приподнимает бровь:
— И умудрился как-то лёгкое и магистральные сосуды не задеть. Ну-ну. В эту счастливую случайность кто-нибудь поверит?
Сашуля дёргает мужа за локоть:
— А что, разве не так всё случилось?
Братья хмуро переглядываются. Сонины глаза становятся круглыми, как плошки. Она набирает в грудь воздуха…