Страница 91 из 164
Стоило мне только погрузиться в свои размышления, как в дверь постучали. Потом заглянул слуга в праздничной ливрее.
— Ваше сиятельство, вас ждут во дворе замка, — сказал мужчина и тут же исчез.
— Идём? — спросила София, поднимаясь со своего стула.
— Идём, — сказал я и тоже бодро поднялся, сразу направившись к выходу.
Во дворе огромного замка, сложенного из белого камня, было очень людно. Сотня слуг в нарядных ливреях расположились по всему периметру двора на равных расстояниях. Ближе ко входу стоял в идеальном строю отряд личной гвардии князя, блестя кирасами и шлемами в солнечных лучах, что посещали двор только после полудня. В углу примостился духовой оркестр. Если бы не приезд Куракиных, я бы всего этого не увидел.
Дети Пожарских в полном составе стояли чуть в сторонке, и я уверенно направился к ним. Константин выглядел довольно бледно, но держался ровно, на меня старался не обращать внимания, а мне это и не обязательно.
— Хорошо выглядишь, — сказала мне Софья Фёдоровна с напряжённой улыбкой.
— Спасибо, — ответил я. — Но ты лучше.
На княжне сегодня было самое красивое платье из всех, что я успел увидеть. Девушка явно волновалась, на щеках обозначился румянец. Александр держался хорошо, а Дмитрий тоже заметно нервничал. В этот момент к нам подошла чета Пожарских, их спокойствию я мог только позавидовать.
Через несколько минут скрипнули открываемые створки ворот и заскрежетала поднимаемая вверх тяжёлая кованая решётка, перекрывавшая проезд. Ещё через минуту из плавно уходящего вниз тоннеля процокала подковами четвёрка лошадей и выкатилась нарядная карета с чужим гербом на дверцах. Синхронно с открытием ворот грянул оркестр, стоявшие в строю воины вытянулись по стойке смирно.
Карета остановилась прямо перед нами, слуги бросились открывать дверцы и подавать руки выходящим. Первой на каменную мостовую опустилась нога князя Ивана Ярославовича Куракина. Это был видный мужчина, ростом выше среднего, также в праздничном расшитом золотом камзоле, лицо его выражало интерес, величие и нотку брезгливости по неизвестной причине.
Он стал мне неприятен с первого момента. Скорее всего та самая нотка брезгливости появилась сразу после того, как он взглянул на меня, буквально припечатывая взглядом к мостовой.
Вслед за князем вышла его супруга, поддерживаемая слугами, а потом высыпали трое детей с такими надменными и недовольными физиономиями, словно их вместо шикарного замка привезли в свинарник.
— Ну что, здравствуй, Иван Ярославович, — сказал, улыбаясь, Фёдор Алексеевич, шагнув навстречу гостю и протягивая руку.
— Ну здравствуй, сосед, — ответил Куракин со снисходительной улыбкой отвечая на рукопожатие и снова бросив взгляд в мою сторону. — Это он?
— Познакомься, Иван Ярославович, — сказал Пожарский, обернувшись ко мне. — Мой новообретённый сын, Пожарский Михаил Фёдорович.
От представления у Куракина дёрнулось веко, он подошёл чуть ближе, но руки не протянул, разглядывая меня, как никудышный товар.
— Так вот, значит, ты какой, — князь сделал паузу, потом с подчёркнутым пренебрежением добавил: — Бастард.
— Всем на загляденье, правда? — не удержался я, чтобы не съязвить.
У Куракина от удивления чуть шире открылись глаза и снова дёрнулось веко.