Страница 87 из 164
Олеся уже третий раз возвращалась от колодца с тяжёлым коромыслом на плечах, когда увидела запряжённую в тройку лошадей карету в конце улицы. Такое в Хорошевке увидишь далеко не часто, поэтому девушка остановилась, уже и позабыв про боль в плече от коромысла. Может это братишку назад везут? Сердечко радостно вздрогнуло в ожидании чуда.
Карета всё приближалась и Олесе пришлось отойти в сторону, стукнув полным ведром о плетень. Экипаж с гербом князя Пожарского на дверце проехал мимо и остановился прямо перед их каликой, и девушка побежала, забыв о тяжести коромысла. Вода выплёскивалась из вёдер, немного облегчая ношу и обильно смачивая полы сарафана.
Дверь кареты открылась и оттуда вышли двое. Один — уже совсем седой и с лицом, изрезанным морщинами, второй — совсем молодой, может совсем немного старше Мишки. Они огляделись по сторонам и увидели бегущую с коромыслом на плече девицу. Вода выплёскивалась из вёдер, а девица счастливо улыбалась, не скрывая катящихся по щекам слёз радости.
Увидев, что дверца кареты закрылась и больше никто выходить не собирается, Олеся резко остановилась, качнувшись под тяжестью полуопустевших вёдер.
— А Мишка? — спросила она у двоих хорошо одетых господ, которые с интересом уставились на неё. — Он что, не приехал?
— Он твой жених? — спросил с улыбкой старик, окидывая взглядом молодую красавицу.
— Брат, — ответила Олеся, подозрительно покосившись на молодого барина, который её бесстыдно разглядывал с ухмылкой на лице. — С ним что-то случилось?
— Что же с ним должно случиться? — усмехнулся старик. — Ничего такого, чтобы его сестрица плакала. С вашим Мишей всё в порядке. А где ваши родители? Мы бы хотели с ним поговорить.
— Так отец в кузнице. Вон, слышите молот? Работает, — растерянно ответила девушка. — А мать в курятнике, наверное.
— Зови их, — сказал старик, услужливо открыв девушке калитку, не теряя при этом гордого вида.
Олеся вошла во двор, поставила на землю полупустые вёдра и побежала сначала к сараю, потом в кузницу, где звонкие удары молота сразу прекратились. Через минуту перед вошедшими во двор господами уже стояли встревоженная Олеся и родители, внимательно разглядывая гостей, а те разглядывали их.
— Мне кажется на отца он больше похож, — сказал молодой барин.
— И на отца и на мать понемногу, — высказал своё мнение старик.
— Чем обязаны, господа хорошие? — пробасил крепкий кузнец, уперев руки в пояс и глядя на гостей сквозь подозрительный прищур.
— А вы давно в этой деревне живёте? — спросил барин в возрасте. — Или приехали откуда?
— С тех пор, как родился, — недоверчиво произнёс кузнец. — И мои родители родились здесь, и её, — он кивнул на жену, которая богатым гостям тоже не особо радовалась. — Мы не кочевники и не перебежчики, если вы по этому вопросу интересуетесь.
— А Михаил давно с вами живёт? — задал вопрос молодой барин.
— Странные вы, — ухмыльнулся кузнец. — Теперь он не живёт же с нами, с тех пор как вы его увезли. А так с рождения с нами жил, в третий четверг июня восемнадцать лет исполнилось. Так с ним что-то не так?
— Да всё так, — успокаивающе улыбаясь, ответил старик. — Просто мы его прошлым интересуемся. Дюже умный парень ваш сын, вот и велено нам проверить. Вы нам про его детство, пожалуйста, расскажите. Чем увлекался, где учился.
— Учился? — с некоторым недоумением спросил кузнец. — У меня учился. Да сосед наш через дорогу его грамоте обучал. Школы у нас нет в деревне, а до города далеко, не наездишься, да и денег у нас таких нет.
Господа задали ещё с десяток вопросов, хозяева двора очень осторожно и без излишеств отвечали. Потом гости решили откланяться и перед отъездом подарили родителям Михаила книгу с золотым тиснением: «История Русского царства».
— Барон Каменский велел вам передать, — сказал старик, довольный произведённым книгой впечатлением. — А то, говорит, в глубинке плохо знают историю, надо это дело исправлять. А там, глядишь, и школы в деревнях организуют, чтобы простых людей грамоте обучать и наукам всяким. Истории Русского царства, например.
— Спасибо, ваше благородие, — довольно искренне поблагодарил кузнец, принимая щедрый дар, потом учтиво поклонился.
— А покажите мне душ, который ваш сын сделал, — сказал вдруг старик, рассматривая тем временем примитивный, но вполне дееспособный водосток, хитрым образом фиксированный к соломенной крыше. Раньше подобного в деревнях не видел.
— Душ? — с гордой улыбкой переспросил кузнец. — Так идёмте, это рядом.
Все дружно направились к сараю, на крыше которого стоял бочонок, а рядом стремянка, предназначенная для того, чтобы до этого бочонка добраться. Внутри тоже не оказалось ничего сверхъестественного. Из потолка торчал обрезок трубы с самым простым вентилем, к ней был подвешен кусок бурдюка, продырявленный скорее всего толстым шилом или гвоздём. Несколько ровных рядов тонких отверстий.
Кузнец отошёл в сторону от бурдюка и открыл вентиль. На пол полился настоящий небольшой дождь.
— Чудеса на самом деле не так уж и сложны порой, — сказал пожилой господин с улыбкой на лице. — Спасибо за экскурсию, мы пойдём.
— Так может хоть отобедаете с нами? — спросила вдруг мать Михаила. — У нас как раз щи настоялись, вчера варила. Пироги со смородиной с утра испекла.
— Задерживаться на обед мы не станем, — сказал пожилой господин, так и не представившись. — А вот за пироги будем благодарны, по пути съедим.
Серафима Петровна, охая, убежала в избу и через пару минут вернулась с кувшином молока и котомкой с пирожками.
— Вот, держите, господа хорошие, — сказала женщина и внезапно пустила слезу. — А Мише передайте, что мы по нему очень скучаем.
— Обязательно передам, — сказал пожилой барин, принимая дары. — А за пироги и молоко спасибо.
Гости сели в карету и уехали, а кузнец с женой и дочкой вошли в избу. Тимофей Егорович осторожно положил дорогущую книгу на стол и попытался открыть.
— Что-то страницы склеились, — пробормотал он себе под нос.
Он продолжил осторожные попытки открыть-таки книгу и вскоре это получилось. Тут все пооткрывали рты. Оказалось, что книга со значительным дефектом. В страницах были вырезаны дыры. Но вырезаны они были не просто так, в каждой такой дыре лежало по серебряной монете высокого достоинства. Дальше следовал ещё один такой блок, потом ещё.
— Да мы же теперь… — начала было жена кузнеца, но дыхание вдруг перехватило.