Страница 36 из 164
— Какая досада, — сказал я, проводив десерт взглядом и разочарованно вздохнул. — Ну ничего страшного, зато было красиво.
Софья сделала вид, что сосредоточенно режет кусочек утиной грудки, а перепуганный и бледный слуга бросился собирать осколки дорогой тарелки, так бездарно закончившей своё существование. Дмитрий и Константин тяжело вздохнули и уткнулись в свои тарелки.
Я тоже вернулся к содержимому тарелки, когда вдруг позади услышал сдавленный хрип, а потом грохот падающего тела. Резко обернувшись назад, я увидел, как подававший десерт слуга с испачканными десертом губами лежит на полу, держась за горло. Его ноги в последний раз судорожно сократились, потом безвольно обмякли.
А ведь этот самый десерт по идее должен был съесть я… Хотя, если честно, я и не собирался, уж больно подозрительно вели себя два брата, которые ещё во время ритуала инициации и на обеде не особо скрывали своей нелюбви ко мне, значит вполне могли организовать какую-нибудь гадость, но вот отравление своего новоявленного «брата»… Это уж совсем перебор. Неужели они думали, что никто не узнает об их заговоре? Или надеялись, что сильно не накажут?
М-да, такого концерта я точно не ожидал, хотя и морально готовился. Значит десерт был отравлен, а слуга не знал об этом и решил, что нечего зря добру пропадать и съел отраву с пола, пока собирал осколки.
Продолжать ужин охота отпала напрочь. Я спокойным взглядом смерил двух непримиримых братьев, которые теперь упёрлись взглядом в стол. Накостылять бы обоим так, чтобы света белого долго не видели. Хорошая идея, но лучше пусть они сами разбираются, наверняка обоим прилетит, если дело всплывёт, а там кто их знает, может и замнут всё потихоньку.
— Что всё это значит⁈ — вскрикнул вдруг Александр, убедившись, что слуга мёртв.
Княжич был чуть старше меня и, видимо, мудрее своих младших братьев, которые сейчас сидели притихшие, словно не понимая, что происходит. Но даже невооружённым глазом было видно, что они были разочарованы попаданием отравы не в те уста. Софья же резко побледнела и сидела словно лом проглотив, опустив столовые приборы на тарелку и глядя в неё же.
— Я даже не буду спрашивать, кто это сделал, — прорычал Александр, глядя в стол перед собой.
Два брата вжались в свои стулья, но продолжали упорно молчать.
— Прошу прощения, — сказал я, медленно вставая из-за стола. — Я, пожалуй, пойду.
Пусть я и останусь голодным, но лучше так. Никто не стал возражать, да и вообще в комнате повисла ещё более зловещая тишина, чем та, когда я только вошёл. Братьям явно надо кое-что обсудить, а мне здесь задерживаться вовсе ни к чему. Я залпом выпил морс, что оставался в бокале, он точно не отравленный, молча поклонился и направился к выходу. Моя перепуганная произошедшим гувернантка засеменила следом, то и дело оглядываясь на мёртвого слугу, пока дверь за нами не закрылась.