Страница 32 из 164
Зал был настолько же огромен, насколько богат. В центре находился длинный стол, на котором благоухало настоящее море яств, многие из которых располагались ярусами на особых подставках. Хоть было достаточно светло, на столе в золотых подсвечниках горели сотни свечей, наполняя воздух особенным ароматом благовоний.
Князь Пожарский с супругой сели во главу стола, дети расположились рядом по левую руку. Справа от Фёдора Алексеевича с довольным видом занял место барон Каменский, значит он заслужил это особое место, правая рука. А вот справа от Каменского оказался мой стул…
София еле слышно нашёптывала мне на ухо, подсказывая на ходу, как правильно сесть, придвинуться, куда девать руки, не прислоняться к спинке стула, который стоил больше моих мастерских в совокупности.
Золочёные двери закрылись, все расселись по местам, слуги в праздничных ливреях замерли поодаль, в любую секунду готовые исполнить любой каприз, в зале повисла торжественная тишина, слышно было лишь чьё-то нетерпеливое ёрзание, да потрескивание стоявших прямо передо мной свечей.
Князь Пожарский медленно поднялся со своего стула, и все замерли, даже те, кто до этого ёрзал. Фёдор Алексеевич медленно обвёл взглядом присутствующих, чуть дольше задержался на мне. Может мне показалось, но в его властном взгляде проскользнула тень вины.
— Дорогие мои верноподданные, — начал князь свою речь и его голос эхом отразился от покрытых изящными фресками стен и потолка, от каждой мраморной колонны и панели из самоцветов. — Должен вам со всей ответственностью заявить, что наконец-то нашёлся мой незаконнорожденный сын. Да, каюсь, был грешен в молодые годы, давно уже забыл об этом, но в критически сложный момент для нашей семьи удалось его найти. То, что вы только что видели в родовом святилище, полностью подтверждает, что он мой сын и что нависшая над нашим родом угроза миновала, теперь всё снова пойдёт своим чередом. Предлагаю поднять бокалы за моего сына, Михаила Фёдоровича Пожарского. За тебя, сын!
С этими словами князь поднял украшенный драгоценными камнями золотой кубок и посмотрел на меня, словно извиняясь за те годы моей жизни, что остались без отцовского плеча и опеки.
— Встаньте, — шепнула мне на ухо София.
Я отодвинул стул и медленно поднялся, подхватывая по пути стоявший передо мной кубок. Только сейчас обратил внимание, что у меня он такой же, как и у его детей. В голове пчелиным роем продолжало жужжать непонимание: я сын князя Пожарского? Как это так вообще? Я на них даже не похож. Я их всех от чего-то спас своим появлением? Вот это совсем непонятно.
Тем временем София продолжала мне что-то напряжённо шептать, и я наконец прислушался к её рекомендациям.
— Спасибо, отец! — сказал я, выше поднимая свой кубок. — За семью!
Рука привычно дёрнулась, чтобы чокнуться с князем, но я сдержался, обратив внимание на его семью. Похоже, здесь так не принято. Все пригубили содержимое кубков, князь опустился на свой стул, который услужливо придвинули, сел теперь и я.
Все сидевшие за столом неторопливо приступили к трапезе, я бросил взгляд на сидевших напротив меня детей князя. Старший сын смотрел на меня с интересом, дочь бросила мельком безразличный взгляд и смотрела теперь только в тарелку. А вот двое сыновей помладше едой особо не интересовались, а продолжали смотреть на меня так, словно пытаясь таким образом испепелить. Не исключено, что они бы это реально сделали, если бы не моя опека в виде барона Каменского, а теперь и самого князя, их отца.
Пока что у меня в голове укладывалось именно так, считать сейчас Пожарского своим отцом я пока не готов.