Страница 22 из 164
— Так, что тут за стоны да причитания? — бодрым голосом спросил отец, входя в избу, да так и замер у порога, увидев горестные лица дочери и жены. Следующий вопрос был задан тише и осторожнее: — Что тут у вас произошло?
— Я прошёл испытание, — сказал я уже без улыбки и гораздо спокойнее, так как ни Олеся, ни мама ответить пока были не в состоянии.
— У княжеских магов? — тут же спросил отец, видимо был в курсе их приезда.
— Да, — кивнул я, пытаясь понять его чувства по этому поводу.
— Так это же замечательно, разве не так? — спросил отец, присев на краешек скамейки возле матери. — Что ж тут плохого, что наш сын выбьется в люди и свет увидит? Или это у вас от радости слёзы на глазах?
— Помолчи уж, — махнула на него рукой мать, продолжая другой прикрывать лицо. — Думаешь легко такого помощника из семьи отпускать? Кровиночка же наша сейчас уедет и неизвестно, когда в следующий раз свидимся.
— Как сейчас? — вскинулась Олеся, мигом убрав руки от зарёванного лица. — Прямо сейчас?
— Сказали четверть часа на сборы, осталось минут десять, — ответил я, понимая, что лимит времени до отъезда неумолимо тает. — Мне собраться бы надо.
— Ох! — снова воскликнула мать, вскочила с лавки, а отец чуть не полетел кубарем на пол, перевесив край. — Надо же тебя в дорогу собрать, я сейчас!
Мать начала носиться по избе, создавая столь бурные воздушные потоки, что я и с помощью магии пока воспроизвести не смогу. Олеська повисла у меня на шее, а отец подошёл ближе с серьёзным лицом, глядя мне прямо в глаза и протянул руку.
— Я горжусь тобой, сын, — произнёс он сдавленным голосом, пытаясь проглотить подступивший к горлу ком. — Большим человеком сможешь стать. Только о нас не забывай, весточки шли, приезжай хоть иногда, мы же скучать будем.
Услышав его слова, Олеся разрыдалась с новой силой, пропитывая мою рубашку горькими слезами.
— Обязательно, отец, при каждой возможности, — ответил я, продолжая сжимать его мозолистую руку. — Как только у меня получится, я и вас в Солнцеград перевезу, а то и в сам замок.
Вот, казалось бы, живу я в этом мире без году неделя. Точнее месяц с копейкой, а уже успел настолько к ним привязаться, что и у самого предательская слеза подкатила. Но на первом месте была всё же радость, что скоро сбудется моя мечта и я стану магом.
Мать наконец перестала гонять воздух по избе и остановилась рядом со мной. В её руках был настолько огромный узел, что просто удивительно, как она это вообще смогла поднять.
— Ты туда и лошадь положила? — не удержался я.
— Не паясничай! — нарочито грубо ответила она. — Ты ж не на неделю едешь, там и потеплее одежда и на зиму тулуп да валенки, шапка заячья, варежки вязаные. Да продуктов совсем немного, может на неделю.
— Мама, мне сказали ничего лишнего с собой не брать, одежду уж точно, — сказал я, развязывая сделанный из большой простыни туго набитый узел и вытаскивая лишнее.
— Серафима, ну что ты в самом деле, — сказал отец, останавливая руки матери, что пытались сложить всё обратно. — Он же к князю едет, там одежды носят другие, это ему ни к чему. И продуктов совсем немного положи, на день, на карете они быстро до Солнцеграда доберутся.
Мать перестала мешать укомплектовывать узел и повисла у меня на шее, с другой стороны уже висела Олеся, создавая у меня в ушах слезливую стереосистему.
Вдруг дверь без стука открылась, на пороге стоял дед Филипп, выпучив глаза на немую сцену.
— Если то, что я сейчас вижу, это не слёзы радости, то я с вами год здороваться не буду, запоминайте дату! — проворчал старик, вручая мне небольшой свёрток. — Держи, Мишка. Это то, что тебе на самом деле больше всего надо.
Я взял свёрток и по форме и весу сразу понял, что там книги, скорее всего две.
— Спасибо, дед Филипп! — поблагодарил я его от души. — А они на самом деле за меня радуются, просто расставаться не хочется, так что вы не сердитесь. Обычное семейное дело.
— Да понимаю, — махнул дед рукой, грустно улыбаясь. — Что ж я, сухарь что ли? Ты только поторопись, а то княжеские уже в дилижанс садятся. Без тебя не уедут, но оплеуху схлопотать вполне возможно.
— Всё, прощайте, — сказал я, чмокнув в щёку мать и сестру. — И простите, если что не так.
Я резко поднялся со скамейки, буквально разорвав путы объятий и двинулся к выходу. Всё моё семейство и дед Филипп в придачу проводили меня до самой калитки, к которой уже подъезжал дилижанс. Помахав всем рукой, я вскочил на подножку и юркнул внутрь, закрыв за собой дверцу.
Недолго думая, я уселся на свободное место и положил вещи себе на колени, потом уже осмотрелся. Дилижанс тем временем тронулся с места и начал набирать скорость, подбрасывая нас на ухабах. Внутри находились всё те же трое, что проводили испытание и только теперь я смог наконец получше их рассмотреть.
Напротив меня сидел самый солидный господин лет сорока, в дорогой одежде. Он с интересом разглядывал меня, словно я картина на выставке. Рядом с ним сидел мужчина постарше, где-то лет шестьдесят, но явно ниже рангом. Он бросил на меня короткий оценивающий взгляд и уставился в окно.
А вот молодому парню, сидевшему рядом со мной, явно не нравилось такое соседство, но он усилием воли терпел, косясь на меня и кривя губы.
— Что-то не так? — спросил я у молодого человека, критическим взглядом сканируя свою одежду на наличие непотребного.
— Лучше молчи, деревенщина! — выдавил он из себя с таким видом, словно его сейчас вырвет.
— Слышь, сам ты деревенщина, индюк напыщенный! — не выдержал я.
Терпеть не могу таких зазнаек, даже его старшие коллеги не отреагировали подобным образом на моё появление.
— Что ты сказал⁈ — протянул молодой человек, схватив меня рукой за ворот рубашки. В следующее мгновение я взял его большой палец на болевой. — А-а-а! Пусти, скотина-а-а!
— Молодой человек, немедленно прекратить! — прикрикнул главный, тем временем с ещё большим интересом разглядывая меня.
Я отпустил палец бедолаги и тот прижал руку к груди, продолжая причитать.
— А ты успокойся, сам виноват, — сказал начальник уже моему соседу. — Тоже мне, неженка нашёлся, куриный помёт ни разу не нюхал.
Я резко посмотрел вниз, поднимая ногу, и увидел, что вляпался в вышеупомянутый помёт, скорее всего пересекая двор и спеша к дилижансу.
— Выкидывай лапти, — тихо сказал тот, что постарше и прямо на ходу открыл дверцу дилижанса. — Мы тебе нормальную обувь купим, босым не останешься.