Страница 160 из 164
Если я даже произнесу эти вопросы вслух, мне на них вряд ли кто‑то ответит. Даже если знает этот ответ.
– Михаил, ты уже поел? – спросил меня вдруг князь.
Я в это время и правда отложил вилку и просто смотрел перед собой, погружённый в размышления.
– Да, отец, – коротко ответил я, возвращаясь в реальность.
– Тогда идём, нам с тобой надо навестить нашего незаменимого барона, – негромко сказал мужчина, решительно поднимаясь из‑за стола.
Я быстро поднялся и поспешил за ним. Не прощаясь с остальными, мы быстрым шагом вышли из обеденного зала. Софии было приказано следом не ходить. Мы ушли в один из отрогов центрального коридора и начали спускаться по лестнице. Я продолжил в уме дорисовывать карту замка, здесь ещё ни разу не был.
Судя по стенам, полу и потолку, мы спустились намного ниже уровня земли и вышли в длинный относительно узкий, скудно освещённый редкими факелами коридор, охраняемый у начала двумя стражниками в доспехах, которые вытянулись по струнке при виде князя. В стеновых нишах я увидел тяжёлые железные двери с мощными замками. Похоже, это было подобие тюрьмы.
Пройдя немного по жуткому коридору, мы остановились перед дверью, которая была приоткрыта. По бокам от двери стояли ещё двое стражников с магическими мечами наголо. Пожарский вошёл первым, я последовал за ним. Предположения подтвердились, это была пыточная, но инвентарь, который я видел когда‑то в музее, стоял здесь вдоль стен в качестве экспонатов.
В центре помещения стояло грубо сработанное массивное деревянное кресло, к которому был жёстко прикован тот самый главарь. Сейчас на его лице не было той гордости и надменности, что присутствовала даже когда он лежал пригвождённый копьём к земле. Сейчас это лицо было безвольным и словно поникшим. Следов физических пыток на нём я не увидел, но заметил на его голове странную тонкую серебряную корону, украшенную мерцающими камнями.
Барон Каменский на момент нашего появления сидел в дальнем углу на скамье, привалившись к стене, теперь с усталым видом вышел нам навстречу.
– Что удалось узнать, Борис Николаевич? – спросил Пожарский, с некоторым отвращением посмотрев на прикованного пленника.
– К сожалению, гораздо меньше, чем хотелось бы, – ответил со вздохом барон. – Его наёмщик особо не делился с ним информацией, что вполне логично. Сказал только, что Иван Ярославович добавит к и так немалому гонорару вдвое больше, если он доставит бастарда живым.
– По крайней мере мы теперь точно знаем, что это Куракин, – князь отчётливо скрежетнул зубами.
– Вот только о других нападавших на нас он ничего не знает, – развёл руками Каменский. – Видимо их нанимали по отдельности разные представители рода Куракиных.
– А что сказал тот, которого мы передали жандармам в Боровске? – спросил я, глядя в упор на пленника.
Складывалось впечатление, что у него случился инсульт. Лицо не выражало абсолютно ничего, как у безвольного идиота. Стало даже немного жутковато.
– Тот пленник нам не сказал ничего, – со вздохом сказал барон. – И начальник стражи городских казематов тоже ничего ценного не сказал, даже под этой короной. Ему предложили много золота и пригрозили расправой над семьёй, он не устоял. Примерно, как я и предполагал, взялись очень серьёзно.
– Хоть на край света беги, – тихо сказал я.
– Зачем же на край света? – спросил князь. – Достаточно поступить в академию, и ты уже в безопасности. Или не выходить никогда из стен этого замка, усилим артефактную защиту и всё. Только это не лучший вариант.
– Значит академия, – сделал я вывод. – Уже через неделю начнутся вступительные испытания.
– Наставники усиленно займутся тобой на этой неделе, – сказал Фёдор Алексеевич, обернувшись ко мне. – Говорят, что ты уже неплохо подготовился, должен справиться, надо лишь заполнить некоторые пробелы. Сегодня тренировки с Иваном Захаровичем не будет, сейчас тебя ждёт в твоих покоях алхимик, так что иди. После ужина придёт Трифон Афанасьевич, а боевые тренировки будут завтра днём по расписанию. Сам дорогу найдёшь или дать тебе провожатого?
Я представил себе, как меня ведёт словно заключённого по коридорам закованный в зачарованные латы стражник и замотал головой.
– Найду сам, спасибо, – решительно сказал я, хотя не был уверен на все сто.
– Тогда иди, за ужином встретимся, – сказал Пожарский, кивнув мне на дверь.
Я молча развернулся и вышел из пыточной, испытав при этом облегчение, находиться там было очень неприятно. Хоть там в привычном смысле слова никого и не пытали, уйти поскорее я счёл за благо. О чём они ещё хотят поговорить с пленным мне было не особо интересно, главное для себя я узнал. Впереди академия, а там дети Куракиных всем скопом, правда нас всё равно будет больше. А ещё Прасковья, тёмная лошадка.
Идти одному по полутёмным лестницам и коридорам оказалось ещё неуютнее, чем до этого вместе с Пожарским, но это ерунда по сравнению с остальными проблемами. Осталось теперь немного напрячь память и вспомнить все повороты, что в итоге оказалось не так уж и сложно.
* * *
– У меня есть идея, Фёдор Алексеевич, – тихо сказал Каменский, когда шаги Михаила затихли вдали.
– Какая же? – грустно ухмыльнулся князь и кивнул на безвольного пленного. – Надеюсь не отрезать этому бедолаге руку ржавой пилой?
– Да вы знаток, ваше сиятельство, – усмехнулся барон. – Если бы это чем‑то помогло, то сделал бы. Может быть. Но у меня идея совершенно другого плана. Давайте отправим Михаила в академию на пару дней раньше и скрытым путём. Все необходимые вещи привезут Софья Фёдоровна с Дмитрием, когда придёт пора ехать туда. А вот этого, – Каменский мотнул головой в сторону пленного. – Я заставлю сейчас отправить весточку, что княжич был тяжело ранен в бою и скорее всего задержится.
– Ты прав, имеет смысл сбить с толку его работодателей, наверняка весть дойдёт и до Куракина. Признаюсь, я хотел отправлять Михаила на учёбу под охраной всего нашего гарнизона, но так действительно будет лучше, – медленно кивнул князь. – Но как ты его заставишь отправить явно лживое известие?
– Это уже моя забота, ваше сиятельство, – с хищной ухмылкой произнёс Каменский.
От последней фразы своего верного помощника и его выражения лица при этом Пожарский слегка поёжился, но внешне оставался невозмутимым. Всё же втайне надеялся, что обойдётся без кровопролития.