Страница 140 из 164
Не ожидавший такого быстрого поражения боец скрючился, уронив меч, а оттеснивший своего противника Остап Афанасьевич отрубил ему голову, обдав веером тонких молний из меча.
– А у нас неплохая команда! – воскликнул Витя, уже принимая бой с новым противником. – Молодец, бастард!
Впервые за всё время нахождения здесь слово бастард прозвучало как похвала. Воодушевившись первыми успехами, я теперь решил помочь своим соратникам. Таким же воздушным лезвием я раскроил колено противнику Виктора, а тот его добил одним ударом.
На Остапа Афанасьевича навалился боец посильнее и начал оттеснять, периодически косясь на меня. Я припал на одно колено и пустил воздушное лезвие ему по ногам, полностью перерубая ту, что ближе. Голова покинула воина секундой позже.
Ещё двоих бойцов, чудом просочившихся мимо Степана и барона, мы быстро прикончили общими усилиями, второму из них я вскрыл своим приёмом горло. В пылу боя всё кажется нормальным, а когда до меня дошло, что я только что лишил человека жизни, пусть даже врага, мне стало дурно.
– Эй, шустрый бастард, ты в первый раз кровь видишь? – удивлённо воскликнул Виктор, обернувшись ко мне. – Чего так запереживал? Он же шёл тебя убить, ты опередил, о чём сожалеть?
– Дебют, – выдавил я с трудом, потом наклонился через перила моста и выдал в реку большую часть утренней яичницы.
Меня всю жизнь учили ценности чужой жизни и здоровья. не убий, не навреди. А тут двоим нагрудники вскрыл, потом нога, горло. В бурлящие воды вышли остатки яичницы.
– Крепись боец, это только начало, твоя жизнь будет долгой! – подбодрил меня Остап Афанасьевич, похлопав по плечу. – Поддержим наших.
Не дожидаясь моего ответа, старик, который только что бился, как молодой, бодрым шагом двинулся вперёд, где продолжали сражаться барон и Степан. Каменский теснил противника, уводя в сторону, а бывалый вояка сражался сразу с несколькими бойцами, уйдя в глухую оборону, не давая при этом никому прошмыгнуть мимо себя.
Мы обошли Степана и включились бой, сразу обеспечив перевес в нашу пользу. Несколько оставшихся бойцов противника начали отступать, потом вовсе пустились бежать без оглядки, побросав мечи на дорогу. Наш ветеран лишь громко засвистел им вдогонку, даже не пытаясь догнать, не сделав ни шагу.
– Тьфу, куракинское отродье! – выругался Степан, вытер меч о плащ лежавшего неподалёку убитого вражеского воина и убрал в ножны, потом снова схватился за рукоять, обернувшись на барона.
Жёсткий поединок Каменского с главарём вражеского отряда продолжался. Оба уже были обессилены, на одежде одного и другого тут и там виднелась кровь, но никто из них не собирался сдаваться.
– Стой! – сказал мне Степан, придержав за руку, когда я двинулся было на помощь. – Это их личное дело, барон просил не вмешиваться.
Мы вчетвером застыли у края дороги, наблюдая за напряжённым поединком. Движения соперников были уже более вялыми, на последнем усилии воли. Внезапно противник ранил Каменского в плечо, тот отшатнулся и невольно вскрикнул, меч с глухим стуком упал на утоптанную землю.
Главарь куракинской банды уже начал замах для последнего удара, когда мы рванули вперёд. Понимая, что мы не успеваем, я резко махнул напитанным маной клинком, отправляя во врага невидимое воздушное лезвие. Его меч уже разгонялся для добивания барона, когда невидимое лезвие как следует полоснуло его по предплечью, заставив выпустить клинок, тут же отлетевший в сторону. Через секунду рядом с ним оказался Степан, направив в его горло свой объятый сиреневыми всполохами клинок.
– Замри или я расплавлю тебе кадык! – рыкнул Степан.
Вражеский главарь медленным движением сбросил с головы капюшон и вяло улыбнулся. Это был довольно крепкий мужчина лет пятидесяти с проседью в аккуратно подстриженной бородке. От полученных ран и усталости его пошатывало, но он сохранял гордый вид и надменную улыбку.
– Ты? – удивлённо протянул Степан.
– Он, он, – вяло кивнул Каменский, обессиленно опускаясь на землю.