Страница 136 из 164
– Магический контур кареты отводит воду от стекол, – пояснил Борис Николаевич, увидев моё удивление. – И от самого дилижанса тоже, так что он не промокнет.
– Удобно, – ответил я, поблагодарив барона за пояснение кивком головы.
Магический контур справлялся с защитой кареты от дождя, но вот с дорогой магия поделать ничего не могла. Земля мгновенно напиталась влагой и превратилась в склизкое месиво. Было слышно хлюпанье копыт по грязи и лужам, шелест рассекаемой колёсами воды в колее. Дождь выдался словно на заказ, чтобы помешать нам доехать спокойно. Не исключаю даже происки врагов, хоть и не слышал о таких возможностях.
В дилижансе все угрюмо молчали, глядя исподлобья на навалившуюся непогоду, а мне было по‑человечески жалко извозчика, что продолжал подгонять лошадей, сидя на козлах прямо под проливным дождём. Втайне я надеялся, что защитный магический контур распространяется и на него.
Внезапно раздался удар, сотрясший весь экипаж, потом треск. Дилижанс резко вильнул и чувствительно завалился на правый бок, полностью остановившись. Кони испуганно заржали и в панике захлопали копытами по луже.
– Кажется приехали, – буркнул Остап Афанасьевич, выглянув в окно и оценив ситуацию.
Дверца внезапно распахнулась и в дилижанс заглянул извозчик. До этого я его особо не разглядел, теперь увидел, что это довольно крепкий мужчина средних лет с лицом матёрого волка, к которому без нужды лучше не подходить. Я видел ребят, прошедших все «горячие точки», выражение лица и спокойный стальной взгляд у них точно такие же.
– У нас проблемы, ваше благородие, – спокойно доложил мужчина, абсолютно игнорируя стекающие по прилипшей к телу одежде струи воды. – Помощь нужна, один не справлюсь.
– Да мы уж поняли, Стёп, – со вздохом произнёс Каменский, поднялся с места и шагнул к выходу. – Идём, господа.
Мы высыпали наружу под непрекращающийся проливной дождь. Небо словно прорвало от востока до запада, тёмный полог серых туч тянулся без малейшего просвета и надежды на передышку. Проблема была как на ладони, правое заднее колесо намертво ушло в размытую колею по самую ось.
– Знатно завязли, – пробормотал Остап Афанасьевич, увидев погруженное в грязь почти наполовину колесо.
– Хуже другое, – добавил старый вояка, выполнявший сегодня роль извозчика. – Деревянная ось не выдержала удара о скрытый под грязью валун и пустила глубокую трещину, я уже посмотрел.
– Надо вылезти из этой жижи и до ближайшего села, где смогут починить, – сказал Каменский, проверив на всякий случай слова извозчика, скорее для проформы. – Степан, бери лошадей под уздцы, мы дружно приподнимем, а ты тащи что есть мочи, но только ось бы раньше времени не доломать.
– Может Виктора Тимофеевича к лошадям? – предложил извозчик. – У меня сил больше, чтоб карету тягать.
– Вить, – обратился барон к помощнику.
– Понял, – ответил тот и поплёлся вперёд, проваливаясь в лужи выше щиколотки и тихо чертыхаясь.
– Давайте я попробую карету поднять, – решил я внести свою лепту в общее дело. – Это, конечно, не коврик у подножия трона, но всё‑таки.
– Всё‑таки вторая ступень, – ухмыльнулся Борис Николаевич. – Дерзай, студент!
Одежда на мне промокла насквозь в один миг, стоило только выйти из дилижанса. От холода уже зуб на зуб не попадал, но я сосредоточился и направил что есть сил восходящие потоки воздуха под днище дилижанса. Видимо из‑за того, что его сильно перекосило, а может из‑за моей неопытности, экипаж чуть приподняло, потом качнуло и воздух с шипением и свистом вырвался с другой стороны.
Дилижанс снова ухнул в яму, снова что‑то хрустнуло внизу, надеюсь не ось, лошади испуганно заржали и забили копытами, обдавая комьями грязи возмущённого Виктора.
– Толку от твоей столичной академии, – с ухмылкой проворчал Степан, плечом подпирая экипаж. – Тут силой надо, силой!
От напора крепкого извозчика дилижанс двинулся даже сильнее, чем от моих стараний. Все дружно поспешили на помощь, упираясь, кто куда может. В итоге, совместными усилиями и под аккомпанемент сочного армейского мата Степана, колесо удалось извлечь из глубокой ямы, а Виктор заставил лошадей протащить дилижанс немного вперёд, буквально на пару метров. Я чуть не рухнул в лужу плашмя, не успев вовремя отпрянуть.
Степан буквально взлетел на козлы, а мы юркнули в кабину экипажа, чтобы спастись хотя бы от пронизывающего холодного ветра. Отряхиваться не было смысла, на сиденья и на пол с нас текла вода, собираясь в лужицу на полу. Продолжая хлюпать по лужам и чавкать грязью, дилижанс тронулся вперёд. Однако, все понимали, что ехать дальше на честном слове и треснувшей оси было бы полным безумием.
– Впереди постройки виднеются, свет горит, – сказал Остап Афанасьевич, припав к окну и вглядываясь вперёд сквозь серую пелену. – Возможно, постоялый двор.
– Вы хотите остановиться в этой вшивой конуре? – спросил Виктор с брезгливым выражением лица. – Зачем нам этот клоповник, давайте дотянем до нормальной гостиницы.
– До города мы не доедем, – терпеливо пояснил старший коллега. – Рискуем вообще остаться в лесу ночевать.
Каменский лишь молча ухмыльнулся, так же вглядываясь в окно, но с другой стороны. Проехав ещё метров триста, дилижанс остановился. Дождь немного ослаб, но заканчиваться не собирался.
– Трактир «У хромого лиса» – пробормотал Остап Афанасьевич, продолжая вглядываться сквозь дождь.
– Вы знаете этот клоповник? – искренне удивился Виктор.
– Над дверью написано, дурень! – покачал головой старший помощник барона.
– Выходим, – коротко скомандовал Каменский и снова первым шагнул к двери.
Мы дружно вышли из дилижанса, а Степан увёл его в сторону, где уже стояли другие экипажи с признаками разного уровня достатка. Хромой лис выглядел не очень приветливо, мрачно, но ярко светившиеся фонари под навесом вселяли надежду на тепло и некое подобие комфорта.
Каменский открыл дверь и вошёл первым. Трактир встретил нас гулом голосов, запахом кислого пива, жареного лука и сырой одежды. Похоже, непогода загнала сюда добрую половину местных купцов, об этом же говорило и количество экипажей во дворе. Ну хоть не лесная шантрапа, да ушкуйники и то хорошо.
Сделав вперёд пару шагов, мы остановились, а барон Каменский, хмурясь, подошел к трактирщику. Короткий разговор, звяканье серебряных монет, и барон вернулся к нам с крайне озадаченным видом. Он окинул нас взглядом, покосился на подошедшего Степана, потом вздохнул и изрёк: