Божьим промыслом. Пожары и виселицы

Глава 41

Фон Готт и ещё два солдата сидели невдалеке от костерка, что освещал их ужин. Они все чертовски устали и ждали, когда же им назначат замену, так как не спали уже Бог знает сколько, хотели есть и хотели того самого дурного пива, которое пили маркграфиня и барон. А те и не думали про них. Посему фон Готт вздыхал и думал, что вот-вот встанет и попросит у сеньора отдыха.

А принцесса тем временем рассказывала, как ночевала прошлую ночь в карете, забыв про, как обещала к этим каретам не приближаться. И говорила про удобное ложе, что устроил ей оруженосец Волкова. А тот всё устроил по дорожному обычаю, уложив в телегу мешки, а на мешки перину. Для ночлега вполне удобно, если по дороге вы не нашли нормальный постой. Они с принцессой уже закончили ужин, и женщина, болтавшая без умолку всю трапезу, в который раз благодарила его за удивительное спасение от кровавых колдунов, а под конец она не поленилась, привстала и протянула ему руку, словно в награду. Он поцеловал её руку. Он, ещё сидя подле принцессы, слушая её и глядя на неё, уже ощущал ту магическую силу женской притягательности, что исходила от неё, а тут Волков ещё и ощутил её кожу губами. А после почувствовал, как её пальцы сжали его руку. Он поднял на неё глаза. Было уже темно, а света костра мало, но даже тут он без труда различил в её лице.. теплоту, а может быть, даже нежность. И женщина, как в подтверждение, ещё и взяла его ладонь и второй своей рукой.

Фон Готт и два солдата, сидевшие недалеко от её кареты, вежливо старались не смотреть в их сторону, а кашеварам, что суетились у котлов, солдатам, что получали порцию пива, явно тоже было не до них, и тогда генерал произнёс негромко:

— Возможно, вам пора спать, Ваше Высочество.

— Да, — отвечала она, и в голосе её генерал без труда уловил дрожь. — Кажется, мне и вправду пора к себе.

— Я провожу вас, — Волков встал и отпустил её руки, чтобы окружающие не подумали чего.

Но провожать нужно было едва ли десять шагов, и он довёл принцессу до её кареты, откинул ступеньку и открыл ей дверцу.

— Прошу вас, Ваше Высочество.

Она взошла в карету, а он поднял ступень и закрыл за нею дверь. И тут маркграфиня выглянула в окошко, её взгляд был полон удивления: барон, а вы? И тогда он ей сказал, мягко и с намёком в голосе:

— Ложитесь спать, Ваше Высочество, у меня есть ещё одно маленькое дельце.

Она явно ничего не понимала, но он только улыбнулся ей и снова поцеловал руку. Нет, ни в коем случае он не собирался упускать свой шанс. Тем более, что эта женщина ему нарвалась, просто генерал не хотел забираться ночью в карету принцессы на глазах у её стражей и кашеваров с солдатами. А посему.. Попрощавшись с нею для вида, он прошёлся по лагерю, но недолго, уж больно его влекло к ней. Потом генерал пошёл обратно, но на сей раз подошёл к карете с тёмной стороны. Увидел её лицо в полумраке. И, убедившись, что на него никто не смотрит, открыл дверцу и быстро забрался внутрь.

И тут же почувствовал её запах, запах женщины и.. пива. Она сама, первая, протянула к нему руки, обняла его за шею очень крепко, словно боялась, что он убежит, и поцеловала в губы так страстно, как его не целовали уже давно. Потом оторвалась и сказала:

— А я уж думала, что вы не вернётесь.

Он даже не успел ей ответить, она снова стала его целовать, да так, как будто не целовала никого уже много лет. А он меж тем стал комкать её юбки, собирать их, чтобы забраться под них. Не без труда в тесноте и темноте, но он смог проникнуть рукой под её одежды и прикасаться пальцами уже не к гладкой материи нижней рубахи, а к её нежной коже, что была выше чулок.

И маркграфиня, чувствуя это, ничуть тому не препятствовала, а, продолжая его целовать, напротив, еще и раздвигала ноги свои, словно приглашая его: следуйте дальше, рыцарь, и получите награду свою. И там, на удивительно гладкой коже её бёдер, он наконец нашёл волосы её лона, а потом и почувствовал, что женщина уже готова принять его. Это было удивительное ощущение, но ему этого было ещё мало.. Он представлял, как должна быть хороша её грудь, ему хотелось прикоснуться к ней, и чтобы его руку и её тело не разделяла одежда. Тогда Волков оторвался от её губ и сказал:

— Принцесса, я хочу, чтобы вы освободились от одежд. Совсем.

И она сразу ответила:

— О нет, барон, — и тут же, как будто испугавшись своего отказа, продолжила: — Не сегодня, сегодня я подберу юбки повыше.

И она стала собирать свои юбки, освобождая от тканей и ноги, и живот для его удобства. Хотя в темноте кареты генерал почти не мог рассмотреть всего этого великолепия, он не стал настаивать. И снова начал касаться её божественного тела, ощущая под пальцами волоски внизу её живота. Думая про себя:

«Не сегодня! Она сказала не сегодня!».

А женщина тут снова притянула его к себе и стала целовать его в губы, и целовала страстно, в этом она была ненасытна.

* * *

Беспробудный сон — то, о чём он уже стал забывать. О, как он спал в эту ночь. Вернее, в то недолгое время, когда объятия принцессы ослабли, и она, затихнув на перинах, дала ему наконец отдышаться до того момента, когда, за два часа до рассвета, офицеры начали поднимать лагерь.

Хаазе сразу стал впрягать лошадей в пушки, думая вывести их из лагеря ещё до рассвета и начать спуск к дороге, чтобы потом не тормозить весь обоз, а кавалеристы Мильке уже седлали лошадей, чтобы, едва начнёт светать, уйти в разъезд и проверить дорогу в обоих направлениях. Кашевары раздували угли, чтобы накормить людей до рассвета остатками вчерашнего ужина.

В общем, забот у всех хватало, но все знали и без Волкова, что им делать, тем более что в лагере был Карл Брюнхвальд, но генерал не хотел вылезать из кареты маркграфини при проснувшихся своих людях, да ещё когда будет светло. Так что он её поцеловал и хотел уйти, но она поймала его руку, которой он провел по её груди.

— Вы уже уходите, барон?

— Да, Ваше Высочество, лагерь поднимается, на рассвете мы двинемся в путь. Поспите ещё немного. Как будет готов завтрак для вас, вас разбудят.

— Я благодарю.. — тихо произнесла она, не выпуская его руки.

— Что? — не расслышал он.

— Я благодарю Господа, что послал мне вас, барон, — произнесла принцесса.

И тогда Волков поцеловал её, рукой же проводя по её телу от груди до самого низа живота. Женщина сразу ожила и попыталась обнять его и привлечь к себе, но Волков, посмеявшись, легко освободимся от её рук.

— Поспите, ещё принцесса. День будет нелёгкий.

* * *