Страница 47 из 116
— Спускаться вниз вам резона нет, госпожа, темень там неимоверная, я сам спущусь, а вы делайте, что вам нужно, прямо здесь.
— Здесь? — маркграфиня была всё ещё смущена, она оглядывалась, как будто искала для своих дел какое-то особенное место. — Не будет ли сие.. неприлично..
— Ах, оставьте, Ваше Высочество, — успокоил её генерал, — то данное Богом естество, а мы все люди ремесла воинского, для нас в естественной нужде нет никакого неприличия, тем более что мы, по сути, сидим в осаде, и сейчас здесь нам не до изысков, — она, кажется, ждала этих слов от него. А он ещё и добавил: — Я спущусь на второй этаж, а вы скажите, как справитесь.
Генерал ей поклонился и стал спускаться в почти непроглядную темноту башни. Сюда, на лестницу, свет от костерка уже не проникал совсем, и ему приходилось придерживаться стены, чтобы не слететь с высоких ступенек вниз, подобно фон Готту. Он добрался до второго этажа и остановился, слушая, как на первом, разбирая хлам, беззлобно ругаются в темноте его люди, мешая друг другу. Волков не успел даже разобрать их разговоров, как сверху, из открытого люка, закричала маркграфиня. Не позвала его и не окликнула, а именно закричала, и в крике этом отчётливо слышались и страх, и просьба:
— Барон! Прошу вас.. Баро-он!
Нет, то был не страх. Женщина была в ужасе.. И это словно подстегнуло его.. Что там? Отчего она зовёт его, он и думать не успевал. К чему думы, когда нужно.. Волков, спотыкаясь во тьме почти на каждой ступеньке, кинулся вверх, на ходу, хоть то было и неудобно, вытягивая свой длинный меч. Он уж и не думал, что может так споро взлететь на верх башни. Уж и про хромоту позабыл. Выскочил наверх с уже обнажённым оружием и увидал её, прижавшуюся к зубцу башни, перепуганную и указывающую перстом в темноту на другом конце площадки:
— Там, в тени они.. Влезли сюда.. Там они..
А генерал же смотрел туда, куда указывала принцесса, и ничего, кроме ночного мрака, не видел, он даже растерялся: чего она кричит? Что она тут видит?
— Перед вами он! — продолжала маркграфиня. — Застыл!
Волков не стал раздумывать да разглядывать черноту перед собой, а рубанул своим старым, проверенным мечом справа налево, чуть сверху и книзу.
И.. ничто мечу преградой не стало, клинок рассёк лишь воздух.. Но показалось барону, что в хлипком красном свете костерка закрутились в воздухе перед ним еле уловимые вихри — маленькие, как из чёрного дыма, такие же, какие бывают в водах быстрого и глубокого ручья. То показалось ему странным.
«Не мерещится ли⁈ Что за вихри такие, из черноты состоящие?».
И тогда он, не зная, что и думать о привидевшемся, бьёт ещё раз, обратным движением оружия рассекает воздух слева направо.. Но клинок снова находит лишь темноту, ничего не встречая на своём пути. Вот только.. Что-то тихо звякнуло прямо перед его ногами, а он ещё и ещё раз рубит воздух перед собой, двигаясь к северной стене башни, к двум зубцам её. А там, у края, света совсем уже не было, и генералу пришлось остановиться. И на мгновение повисла вокруг тишина. На мгновение или на два, так как тут же, с грохотом и лязгая железом, снизу стали выбираться наверх его люди, и первым был Хенрик; оруженосец появился уже с обнажённым мечом, за ним вылезли и Кляйбер и фон Готт.
— Сеньор! — воскликнул первый оруженосец, оглядывая площадку и первым делом замечая испуганную женщину. — Ваше Высочество! Что-то тут было?
— Не знаю, кажется, нам с принцессой померещилось, — отвечал Волков, не поворачиваясь к собеседнику; он ещё вглядывался в темноту, да и меч прятать не спешил.
И тогда Хенрик повернулся к женщине:
— Ваше Высочество, вы в порядке?
— Я.. я просто испугалась, мне показалось, что кто-то идёт ко мне из темноты, — она указала как раз в ту сторону, где находился Волков. — Оттуда кто-то шёл.. невидимый. Но я его.. заметила.. нет, скорее почувствовала, как будто холоден он был.
«И мне тоже, что ли, привиделось?».
Генерал уже прятал в ножны меч и повернулся, чтобы вернуться к маркграфине, как вдруг под ногою его что-то опять тихо звякнуло, словно сапог его толкнул случайно какую-то железку.
Генерал остановился, и даже присел, стал шарить рукой по полу площадки, надеясь найти что-то, и тогда Кляйбер схватил небольшую щепу из костерка, чтобы посветить ему, но огонь на щепе тут же потух, а вот Хенрик вытащил уголь и, чуть обжигаясь, поднёс его к генералу поближе, присел рядом.
И тогда тот нашёл то, что звенело.
— Ишь ты! — удивлялся Кляйбер, присаживаясь тут же возле них.
— Что там? — интересовался через головы фон Готт.
— Кинжал, — сообщил ему, да и маркграфине кавалерист возбуждённо, едва ли не радостно. — Кинжал бабий нашли.
— Бабий? — удивилась принцесса. Но вставать со своего места и приближаться к находке не решилась.
— Истинно так, Ваше Высочество, сам он махонький, да и рукоять не под мужскую руку, — отвечал ей кавалерист.
Так и было, это был тот самый малый кинжал, который любая женщина без труда могла спрятать у себя в складках одежды. Лезвие у него было узким, в палец шириной, а длиной не более ладони, и рукоять его была совсем невелика. Как заметил Кляйбер, явно не под мужскую руку было ковано это оружие. К тому же уж очень изыскан был тот кинжал. Скорее украшение, чем оружие. Его красивую рукоять венчала голова дракона. Гарда была замысловата и позолочена. Женская вещица, женская. Хенрик попытался протянуть к оружию руку, но генерал перехватил её:
— Аккуратнее.. Он, должно быть, отравлен.
Он взял оружие своей перчаткой, а оруженосец поднёс ему дымящую головню поближе, и тогда уже генерал рассмотрел на лезвии ножа.. Оно блестело чем-то жирным и тёмным.
«Меня таким убить? Нет, то вряд ли.. Это ещё попасть нужно в лицо. Всё остальное у меня прикрыто, под доспех такой зубочисткой если и пролезешь, ещё кольчугу пробить нужно.. Неужели за маркграфиней шли? Она у нас одна без доспеха, — как бы там ни было, но об этой своей догадке говорить принцессе он не собирался. Волков взглянул на женщину. Она сидела у костерка на своей скамеечке перепуганная, глядела на него и ждала, что он ей скажет. — Нет, ей точно говорить о том нельзя».
Он подходит и бросает кинжальчик в костёр, и сразу от огня начинает струиться белый дымок.
Волков думал объяснить всё принцессе, а заодно и расспросить её, как она смогла разглядеть тьму во тьме, но тут как раз глазастый Кляйбер говорит ему:
— Господин, гляньте! Вон, у вас под сапогом.. Никак, кровь чья-то!