Телохранитель для ведьмы. Лето в городе

Глава 26

Антон огляделся. Этот сад, виденный сотни раз во сне и тысячи в жизни, был именно тем самым. Старые яблони таращились ветками в разные стороны. Кое-где цеплялись, словно борясь за солнечный свет.

Под ногами настолько исхоженная тропинка, что, кажется, он мог повторить путь по ней даже с закрытыми глазами. Метрах в трёхстах чернели решётки ограды. И всё же. В этом мнимом туманном спокойствии было что-то не так.

Силуэт появился внезапно. Словно сменился кадр, как нечто высокое, тёмное прошло за деревьями. Антон, пригнувшись, продолжил наблюдать. Секунда — и снова, но уже гораздо ближе, в клубе тумана появился тёмный, долговязый силуэт. Он постоял на месте, повертел головой.

То, что сначала Антон принял за ветви, столь причудливо обрамляющие голову незнакомца, было рогами. Кажется, что Савушкин даже перестал дышать. Всё, что произошло тогда в квартире ведьмы, обрело чёткость.

Долговязый, словно почувствовав мысли студента, рванул сквозь деревья к нему. Антон также, крадучись и прячась за яблони, стал обходить преследователя кругом. Сколько ни силился, но разглядеть незнакомца Антон не сумел — в клубах тумана выступал явно мужской долговязый профиль.

Савушкин бросил попытки узнать, кто же гонится за ним, привстал и, стараясь издавать меньше шума, заспешил к выходу. Где-то по краю зрения металась в клубах тумана тень.

Антон вышел из сада под тёплый свет фонарей. Застыл, оглянулся.

Позади стелился туман, но преследователя не было. Он силился разглядеть хоть что-то в тени яблонь. Но старый сад был полон тёмных, укромных мест.

Савушкин развернулся и двинулся к дому. Зайдя за угол, он снова обернулся. Преследователь двигался ровно по тем местам, куда не доставал свет фонарей. Антон ускорился. Но это не помогло. Он срезал путь через детскую площадку. Зашёл за железную горку в форме ракеты и принялся ждать.

Никого не было. Секунды тянулись, но преследователь не стремился сократить расстояние. Студент двинулся дальше. Он знал, что ещё один поворот — и увидит родной двор. Что там, на втором этаже кирпичной пятиэтажки, будут гореть два окна. Что дверь в подъезд ещё деревянная и откроется без кода.

Но в тот же момент пришло осознание, что следом за ним туда же двинется тот, кто идёт за спиной. Даже зная, что это сон, он не мог позволить монстру приблизиться к дому родителей.

Савушкин резко развернулся к соседней пятиэтажке и побежал. Миновав четыре подъезда, он двинулся к остановке через дорогу. Кроме него на улице никого не было. Лишь лёгкие порывы ветра качали голые ветви деревьев. Вдалеке раздавались крики ворон. Антон пересёк двухполосную дорогу и поспешил зайти в тень остановки.

Отступив вглубь, он стал наблюдать. Нечто вышло из-за угла дома через полминуты. Огляделось, замотав головой. Антон сделал шаг назад, пытаясь уйти в спасительную тень целиком. Преследователь двинулся не через дорогу, а обходя полукругом. Он всё ещё уходил от света фонаря и старался держаться подальше от редких светящихся окон.

Антон знал, что это сон. Но страх был давящим, настоящим. Что-то пробиралось в густых осенних сумерках к нему. Что-то опасное и разумное. Савушкин посмотрел по сторонам. Пятиэтажки, чуть дальше сквер и поворот на проспект.

Внезапно издали донёсся звук транспорта. Это было что-то большое. Студент во все глаза следил за тем, как сгущающиеся сумерки прорезает свет круглых фар старого троллейбуса. Такие ходили в Артемьевске в его детстве.

Линий передач не было, длинные рога троллейбуса цеплялись за воздух. Но он ехал вперёд. Через пару секунд он, дребезжа, остановился перед Савушкиным. Механические двери разъехались, словно приглашая в залитый тёплым светом салон. Антон видел потёртые коричневые сиденья, жёлтые пластмассовые поручни.

Внутри ни пассажиров, ни кондуктора.

Краем глаза Антон заметил какое-то движение справа. Время на раздумья не оставалось, он встал на ступень.

Резко открыв глаза, Савушкин подскочил с дивана. Московское утро было светло и свежо.

Антон перевёл дыхание. Сон был слишком реальным. Он нашарил оставленный вчера на столе телефон и набрал номер.

— Слушаю, — сонный голос Светланы показывал, что в мире есть люди, которым сегодня ночью не приходилось убегать от врагов.

— Это Блюмм.

— Чего? — ведьма на секунду замолчала. — Откуда ты знаешь?

— Меня рогатый во сне нашёл. Тот, из вашего зеркала.

На секунду в трубке повисла напряжённая тишина.

— Как? Он до тебя смог дотянуться?

— Мне сон часто снится. В общем, я у себя в Артемьевске иду домой. Дома родители. И папа тоже живой. Мне этот сон раньше очень часто снился. А сейчас рогатый шёл за мной.

— Может, просто кошмар? — перебила его ведьма.

— Дослушайте. Это не просто кошмар. Я его лица не видел, но силуэт отчётливо. Знал почему-то, что его к родителям вести нельзя. Поэтому добежал до остановки. Там словно ниоткуда троллейбус подъехал. Я в него сел и проснулся.

— Так, Антон, главное — спать сейчас ни в коем случае не ложись. И к девяти утра ко мне. Срочно.

— А что?

Договорить он не успел — ведьма повесила трубку. Антон уставился на погасший экран. Секундой позже он увидел, что у него мелко дрожат руки. Наскоро умывшись, он пошёл на кухню.

Пётр Ильич ожидаемо не повернул головы.

— Мало мне волшебного дурдома днём, теперь и по ночам от чудищ бегаю, — бормотал Савушкин, вытряхивая из банки последние крохи растворимого кофе.

Антон плеснул в кружку кипятка из стоящего рядом чайника. Развернулся и чуть не выронил кружку из рук.

Призрак качал головой, глядя прямиком на студента. Потом, как ни в чём не бывало, повернулся и продолжил бесстрастно глядеть в окно.

— Буду считать, что вы сочувствуете, — Савушкин ухмыльнулся.

Натянув джинсы и красную футболку, Антон сунул в карман телефон и направился к выходу из квартиры.

Уже через полчаса он наблюдал за баталией, которая развернулась на кухне ведьмы.

— Бестолковка, книгу посеяла, а теперь голову сложить решила! — выкрикивала Фросюшка, стоя на кухонном столе.

— Я хоть чего-то делаю, а ты только критику разводить горазда! — парировала Светлана, оперевшись о костыль.

Антон отпил чаю из большой чашки и сказал, стараясь выбирать наиболее примирительные интонации:

— Свет, ну правда. Ломиться вот так к Блюмму — это слишком опасно. Мы не знаем почти ничего ни про него, ни про рогатого.

Ведьма посмотрела на него. В её взгляде смешались гнев и разочарование.