Страница 67 из 80
— Уже один раз и пошутить нельзя. — ехидно произнесла ведьма.
Полицейский разложил фломастеры на столе, поочерёдно проверяя.
— Ты их при каком царе Горохе покупала? — разглядывая очередной пересушенный стержень, осведомился он.
— Со своими бы пришёл, канцелярский деятель. Пошли, у меня в комнате вроде карандаш где-то ещё валялся.
Вяло переругиваясь, полицейский и ведьма оставили Антона на кухне одного. Он присел на табуретку и уткнулся в телефон.
Но юноше не удалось спокойно полистать ленту — буквально через тридцать секунд в верхнем шкафу что-то пришло в движение. Антон проследил, как дверца шкафчика отварилась и оттуда показалась ведьмина кукла — домовушка.
С завидной грацией, она сначала спрыгнула на столешницу, а затем стремительно посеменила по подоконнику и оказалась на столе.
— Привет. — пробормотал Савушкин.
Два глаза бусинки уставились на него.
— Да они не ругаются, просто ручку с бумагой ищут, — убирая телефон в карман, сообщил он.
Фрося заметалась между рассыпанными на скатерти фломастерами.
— Что, нравится?
Куколка активно закивала.
— А какой больше всех?
Домовушка огляделась и подбежала к алому маркеру.
— Красивый цвет. — одобрил Антон.
Повертел фломастер в руках, снял колпачок и протянул Фросе. Домовушка обхватила внезапный дар обеими тканевыми руками.
— Так, я сейчас спрошу, где всё же у Светланы бумага. — Савушкин на секунду отвернулся в сторону комнаты. Не успев озвучить задуманное, он снова посмотрел на стол, привлечённый каким-то странным шаркающим звуком.
Фрося с ярым остервенением выводила фломастером что-то у себя на лице.
— Эээ…
— Захухря ты этакая, Светланка! Идь сюда, колотовка ты бессовестная! Я тебе всё выскажу, что с того лета должна! — заверещала домовушка высоким, противным голосом.
Из комнаты Светлана раздался грохот. Через секунду в проёме кухонной двери показался Фёдор. Бросив единственный взгляд на домовушку, он издал протяжный хрюк и со всех копыт скрылся у себя в комнате. Мгновение спустя дверь в жилище минипига с силой захлопнулась.
— Что, думала, угольну улыбку стёрла и всё! Речи моей не услышишь! Правда зенки колет! А я всё расскажу! Всё как есть! Куёлда ты, право, только языком мелешь да беды плодишь! — не унималась все Фрося.
На кухню ввалилась Светлана. Её широко распахнутые глаза излучали ужас. Наверняка именно так жители Помпеи взирали на начало извержения Везувия.
— Ты чего наделал? — возопила она, не хуже своей домовушки.
— Я… Просто спросил, какой фломастер ей нравится? — переводя взгляд с ведьмы на разъярённую куколку, пробормотал студент.
Ворвавшийся в комнату следом капитан Арбузов пару минут ошарашенно взирал на куколку. А потом залился громким, заливистым смехом.
Высокие ноты, которые брал капитан, настолько не вязались с его тучным видом, что Антон перестал оправдываться и уставился на полицейского.
— Не, Светка, есть в жизни справедливость. Или карма, называй как хочешь — смахивая подступившие к глазам слёзы, просипел Арбузов.
— И ты тут, тать! — верещала Фросюшка.
Капитан посмотрел на притоптывающую куколку с какой-то детской нежностью.
— И я.
Домовушка махнула в его сторону тряпичной ручкой — то ли показывала кулак, то ли выгоняла.
— Супостат ты клятый, помню— помню, как меня отвлекал, пока эта — куколка кивнула в сторону недовольно сопевшей ведьмы — ворожбу свою клятую супротив меня клала.
Арбузов на реплику ответил активным кивком.
— Светлан, я, правда, не нарочно — сообщил Антон, поднимаясь с табуретки.
— За грехи мои вы мне всё дадены! — ведьма всплеснула руками, обращая к оштукатуренному потолку.
Фрося топнула тряпичной ножкой
— Это потому что ты раззява и вертихвостка! Куда в гладь сунулась? Книгу Таисьи проворонила, куелда! Тебе же сразу было сказано… — Фросюшка засеменила по столу наступая.
— Чего сказано? Что дело моё коров лечить да припарки от хворницы ставить? Так? — наклонившись к домовушке, прошипела Светлана.
Арбузов припечатал ладонью к столу лист, явно вырванный из общей тетради.
— Так, Донченко, некогда мне ваши семейные дрязги слушать. Поэтому давай подпись ставь, да расходимся.
Ведьма склонилась над листом.
— Ты чего, дурёха, там удумала? Документ да от околодчего! Сейчас крест поставишь, а потом опять в крепостные пойдём? Как подпишешь, так и повиснет на тебе эта тягота, а нам потом с ней век маяться! — бегала вокруг неё Фросюшка причитая.
— Тихо ты, читаю я. — оборвала её женщина.
Нашарила правой рукой один из фломастеров, лежащих на столе, и вывела на листке подпись.
— Дубина. — резюмировала домовушка.
— Как договаривались. Ты информацию ищешь по третьему, а я уж так и быть тебя проверять сведения не потащу — протягивая сложенный листок участковому, сказала Светлана.
Арбузов принял бумагу из её рук и сунул в нагрудный карман.
— Хорошо. Как ты сказала, его зовут?
— Блюмм. Анатоль Блюмм. — хмурясь, сообщила ведьма.
— Ой, пропадём… Ой, да на кого же ты нас оставила. — закликала, запричитала домовушка.
Антон, заслышав звук плача, поморщился. Слишком много плохого сразу всколыхнули эти раскатистые интонации.
— Я, пожалуй, тоже пойду. А то там Пётр Ильич, да и дела.
— Хорошо. Как Вова фактуру соберёт, я тебе позвоню. В этот раз на рожон да сослепу лезть не будем. Подготовиться надо. — кивнула ведьма устало.
Капитан со студентом вышли из кухни.
Спускаясь в лифте, Арбузов пристально взглянул на Антона.
— А я тебе говорил, что с ведьмой связываться не стоит.
— Помню, ага.
— Потому что рано или поздно она доиграется в своё волшебство. — глухо пробормотал капитан.
— А вы чего тогда? — покосился на полицейского Савушкин.
Лифт со скрежетом остановился, в приоткрывшейся двери замаячила фигура курьера в фирменной футболке.
— А у меня судьба. — бросил Арбузов, отступая вглубь лифта.
Курьер с опаской глянул на форму полицейского, но в кабину зашёл.
Дальше ехали молча. Коротко попрощавшись у подъезда, каждый двинулся в свою сторону.