Страница 37 из 80
За следующие два дня Антон узнал о себе много нового и интересного. Ему то обещали скорое богатство, то, наоборот, полное разорение. Нумерология пророчила несчастье, связанное с сероглазой девушкой –таких знакомых у Савушкина никогда не было, астрологический прогноз пугал проблемами на личном фронте, не уточняя, откуда они именно придут. Балканская знахарка, окуривая его третий раз пахучими благовониями, сообщила о наличии внебрачного ребёнка. Антон с удивлением посмотрел на крашеные брови — женщина только пожала плечами: не она же пророчествует, а духи предков. Египетский демонолог с порога почувствовал фамильное проклятие и предложил снять его тут же бонусом, тряся перед носом у студента странного вида крестами.
Одна лишь подмосковная травница напоила Савушкина сладковатыми чаями и сообщила, что у него очень хорошая аура.
Магический компас внутри молчал.
День близился к закату, когда Антон набрал на железных воротах код квартиры. Замок с пронзительным писком открылся, молодой человек прошёл через калитку. Двор новой многоэтажки радовал чистотой и ухоженностью.
Посередине раскинулась большая детская площадка, на качелях катались малыши, два мальчика пинали друг к другу футбольный мяч. У каждого подъезда горели декоративные фонари. В аккуратно подстриженный газон были воткнуты таблички напоминания, о том, что собак выгуливать нельзя, разгрузку следует производить со стороны улицы.
Подойдя к нужному подъезду, Антон придержал дверь для мужчин, заносящих кресло. Ещё раз сверился с записями в телефоне — пятнадцатый этаж, квартира восемьсот два.
Из подъездного коридора еще не выветрился запах краски. Он шёл мимо ряда однотипных белых дверей, выискивая нужные цифры.
В проеме впереди показалась темноволосая женщина. На голове у неё был повязан тюрбан, расшитый множеством мелких монеток.
Завидя Савушкина, она расплылась в улыбке. От движения головы монетки, ударяясь друг о друга, издавали высокий, стройный звук.
— Проходи, проходи… Только переехала, ещё домофон не всегда хорошо срабатывает. Но ничего. Ты главное разувайся у порога. А то у меня здесь ламинат не застелен — быстро проговорила она и скрылась в квартире.
Антон стянул кроссовки, держась за дверной косяк. Огляделся.
Светлая прихожая, современный минималистичный ремонт. Из-под опущенных римских штор пробивались красные лучи заката.
Ведунья принимала на кухне. Посередине стоял круглый стол, вокруг четыре мягких стула. За ней на барной стойке расположилась блестящая кофемашина. В углу из-под целлофана выглядывал высокий двухдверный холодильник.
— Заходи, душа моя, не стой на пороге — порог беду копит — она протянула наманикюренную ручку и указала на стул напротив себя.
Антон послушно опустился на серую сидушку.
Густо накрашенные глаза ведьмы сузились.
— Я — Злата, хранитель знаний цыганского ведьмовского рода. Чем помочь тебе, Чавалэ? Хочешь расскажу, что на сердце лежит, а кто под сердцем ходит? — она перекинула в руках свежую колоду карт.
— Ну.эээ.Да. Мне бы на судьбу. А то в последнее время все как-то кисло. — пробормотал Антон, сжимая в руке киндер.
— Всё узнаешь, дорогой. Всё покажу — ведьма стала выкладывать карты в виде креста.
В комнате стало ощутимо холоднее. Антон поискал глазами блок кондиционера, но над окнами было пусто.
— Так, дорогой — она провела по вороху карт указательным пальцем — на сердце у тебя вижу даму одну червовую. Красивая, но вздорная. Ничего, судьбинушка сама решит быть вам вместе или порознь. Но испытания вас ждут тяжкие… Так, край северный тебя ожидает, манит.
Савушкин негромко хмыкнул.
— Но пока не увидит. А под сердцем — дорога хоть дальняя и есть. Но. Появилась у тебя в судьбе одна дама пик. Кто ж она? — Злата сильнее нагнулась над лежащей картой, словно пытаясь подслушать у той ответ на свои вопросы. — Пиковая дама сильная. Только вот непонятно, чего она хочет…
— Чего? — Антон потянулся к колоде.
— А вот и трефовый король. Зуб на тебя точит. Ой, парень, беда за ним стоит. Да большая беда.
Ведьма вскинула голову, глаза её заволокло туманом. Антон сглотнул, вжавшись в стул.
Злата, растеряв былое дружелюбие, оскалилась в кривоватой ухмылке. Марево всё так же клубилось в глазах. Он попытался пошевелить ногой, но не смог. Тело его не слушалось.