Компаньон

— Да, Гермиона. Я на тебя не сержусь. — улыбнулся я. Кажется, от попыток изобразить радость у меня уже начинают болеть мышцы лица. На самом деле, особой радости я не чувствую. И не уверен, что между мной и Гермионой уровень доверия будет прежним. Где-то в душе у меня застыло странное ощущение: холодный, пульсирующий комок настороженности, который не давал знать о своем существовании уже очень давно. Мне порой кажется, что я даже слышу тот высокий голос в голове, который иногда возникал, когда я был «мальчиком-из-чулана». Но прямо сейчас я отмахиваюсь от этих мыслей. Разберусь с этим позже.

Атмосфера в замке после письма неуловимо изменилась. Правда, Рон ко мне так и не подошел. Но я для себя решил, что это его дело. Раз уж он предпочитает по-прежнему считать меня виноватым, вряд ли я могу на это повлиять. А бегать за ним и уговаривать, чтобы он повзрослел — увольте.

Но я должен признать: мне стало легче. Намного легче, когда на меня не смотрят волком, когда со мной говорит Невилл и когда мы осторожно налаживаем отношения с Гермионой. Например, пока вместе делаем домашнее задание. Но и сомнения меня всё равно не оставляют. Ощущение настороженного холода в груди начинает мне уже надоедать. После занятий я поднялся в пустую гриффиндорскую спальню. Рон меня избегал. Дин и Симус благополучно игнорировали, и туда им и дорога. После того, как они на меня напали, я вообще не имею желания с ними общаться хоть сколько-то близко, не говоря уже о дружбе. А сейчас можно спокойно прочитать письмо Сириуса. Я с ногами забрался в постель, задернул полог и зажёг огонёк Люмоса, быстро вскрывая конверт.

***

Привет, Сохатик! Я понимаю, что ты сходишь с ума от происходящего, но постарайся не слишком погружаться в свои мысли. Нам нужно о многом поговорить, я не могу доверить это бумаге. Давай встретимся через неделю в гостиной Гриффиндора в полночь?

Насчет Драко Малфоя я ничего не могу тебе сказать. Тебе и только тебе решать, кем окружать себя в своей жизни. Если ты действительно чувствуешь, что ему можно доверять — действуй. Твоё чутье никогда тебя не подведет. Я своё однажды не послушал, и это привело меня сам-знаешь-куда. И не переживай из-за ссоры с Роном. Мы с Джеймсом не раз ругались насмерть, но до самого конца оставались друзьями. Может быть, и у вас так получится. А если нет, то помни, что жизнь на этом не кончается.

P.S. Видел твоё письмо в Пророке и Придире, ты молодец! Не опускай голову, и всё обязательно будет хорошо. Я буду с тобой рядом до самого конца и поддержу любое твоё решение. Дай знать, сможем ли мы встретиться, как можно скорее.

С любовью, Бродяга

***

В совятню я летел как на крыльях. Прямо сейчас у меня с плеч будто сбросили тяжелый груз, и часть сомнений, которая давила мне на душу, исчезла. Приятно знать, что у меня есть человек, который окажет мне безоговорочную поддержку. В ответном, коротком письме, я в первую очередь поблагодарил Сириуса. И напомнил ему об осторожности. Может, в этом Турнире меня и пытаются убить, но с другой стороны, при поимке Сириуса будет незамедлительно применён поцелуй дементора. Внутри всё сжалось от этой мысли, но меня отвлекла Хедвиг, с приветственным уханьем приземлившись на плечо.

— Привет, девочка — на сей раз я улыбнулся вполне искренне, привязывая к её лапке запечатанное письмо. — Отнеси это Сириусу, и будь осторожна, ладно?

Сова ухнула, слегка ущипнула меня за ухо и быстро вылетела в открытое окно. Я наблюдал за своей пернатой подругой, пока она не стала далекой точкой в небе. Что ж… Нужно сделать домашнее задание по Защите. И заодно поискать какие-нибудь отталкивающие нежелательных посетителей чары в библиотеке. Может, спросить Малфоя?

Но вскоре жизнь наглядно показала мне, что реализовать мои замыслы будет не так легко, как хотелось бы. Всю прошлую неделю я мучился от одиночества, а теперь меня буквально не оставляли в покое. Вдобавок и Гермиона как будто стремилась наверстать упущенное и теперь не упускала случая поговорить со мной о чем угодно. Даже о какой-нибудь мелочи. Я старался вести себя как обычно, но правда в том, что «обычно» у меня уже не получается. Я с трудом сдерживаю иногда сарказм и язвительность, потому что не хочу её обидеть.

С другой стороны, какое-то внутреннее, противоречивое чувство мешает говорить мне с ней открыто даже о тех же Чарах и Трансфигурации. Я как-то неосмотрительно заметил, что нет разницы, насколько серьезно ты заучиваешь теорию. Заклятье в любом случае получится, если достаточно долго практиковаться. То, что Гермиона взорвалась лекцией буквально на час, меня обескуражило. Я потерял нить спора где-то минут через пятнадцать, потом просто решив поддакивать в нужных местах. Гермиона, кажется, этого даже не заметила. Когда она закончила говорить, я облегченно перевел дух. Невилл украдкой сочувственно мне улыбнулся.

За всем этим у меня никак не получалось поговорить с Малфоем. Я постоянно был чем-то или кем-то занят. Это уже начинало нервировать, но на гербологии Малфой подошел ко мне сам. Сказал бы мне кто раньше, что я буду так рад перекинуться с ним несколькими словами, я бы никогда не поверил.

— Я тебя услышал. — усмехнулся слизеринец и небрежным взмахом руки отменил чары. Кажется, и ему после нашего разговора стало почему-то легче. И ещё я только сейчас заметил, насколько высок его уровень молчаливого взаимопонимания с Крэббом и Гойлом. Этим троим даже слова особенно не нужны, чтобы взаимодействовать друг с другом. И кажется, я этому немного завидую.