Компаньон

Белый том. 19. "День, который изменил всю мою жизнь"

За год до получения письма из Хогвартса перед летними каникулами нам задали сочинение. «День, который изменил всю мою жизнь». Теперь я, пожалуй, понимаю, о каком дне я мог бы написать. День, когда моё имя вылетело из Кубка огня действительно изменил мою жизнь. Тогда, в комнате с остальными чемпионами, я всё ещё верил, что меня могут защитить. Запретят мне участвовать в Турнире, и дело с концом.

Но разочаровали меня очень быстро. Никто даже не стал спорить с мистером Краучем, что я не могу участвовать в этом турнире. Даже Макгонагалл не стала за меня заступаться. Из меня как будто выпустили весь воздух. Остальное внезапно потеряло для меня смысл. Пожалуй, только сейчас я снова осознал, что со всеми проблемами придется справляться самостоятельно.

— Как ты это сделал? Подал заявку. — Седрик смотрел на меня с предвкушением, когда задавал этот вопрос. Я сказал ему правду. Правду, в которую он не поверил. Как меня это взбесило!

Да и черт с ним! Не все же такие, как Седрик Диггори? Наверняка я смогу убедить остальных. Рона с Гермионой, например, убеждать не понадобится..... Так я думал, пока не поднялся в гриффиндорскую башню.

Следующая неделя вполне могла бы стать «худшей в моей жизни». Чем-то это напоминало второй курс, когда многие думали, что именно я «наследник Слизерина». Но тогда было легче. Тогда рядом со мной были друзья. Сейчас я внезапно оказался в полном одиночестве против целого мира. По крайней мере, сначала. И это обескураживало. У меня не получалось цепляться за привычное, особенно, когда мой первый и лучший друг считает меня дорвавшимся до славы придурком. Есть ещё Гермиона. Но она влюблена в Рона. И вполне понятно, что она не сделает выбора в мою пользу. Люди на многое пойдут ради любви. Даже на предательство.

И если бы кто-то пару месяцев назад рассказал мне, что я буду посмеиваться от саркастичных записок Драко Малфоя, находя в них отдушину от происходящего..... Я бы, мягко говоря, не поверил. Но вот он, урок чар и короткая записка-замечание. Оказывается, я слишком сильно сжимаю палочку в руке, когда произношу заклинание. Выходит, и это имеет значение. Оборачиваюсь к Малфою, тот что-то негромко отвечает Крэббу, поворачивается ко мне и вопросительно приподнимает брови. Отрицательно качаю головой, снова рассматривая записку. Это всё очень странно.

***

— Малфой.

— М? — откликается слизеринец, отвлекаясь от шахматной доски. Это стало своеобразной традицией: встречаться по вечерам и играть в шахматы.

— Почему у тебя получаются все заклинания с первого раза? Я ни разу не видел, чтобы ты ошибся. — кажется, мой голос звучит слегка раздосадованно.

— Тут всё просто, Поттер. — Малфой хмыкает и уводит своего коня из-под удара. — Магия — это не книги и формулы. Чем больше практикуешься, тем лучше получается. Иногда некоторые вещи просто чувствуются. И выходят с первого раза. Правда, с зельями такой подход не работает. Там нужна система.

— И что? Ты просто практикуешь всё заранее? — недоверчиво уточнил я. Звучало действительно слишком уж легко.

— Просто колдуй. — посоветовал он и улыбнулся. — Почаще, используй разные заклинания. Учись чему-то новому. И у тебя будет получаться. Да и уже получается.

— Это где же? — буркнул я.

— Трансфигурация. — спокойно ответил Малфой. — Мне она дается намного тяжелее. Видимо, у тебя намного лучше с воображением, это хорошо.

Я вернул своё внимание на шахматную доску. Такие вот короткие разговоры с Малфоем заставляли меня о многом задумываться. Почему-то сейчас я вспомнил, как Дурсли меня наказывали за излишне «богатое воображение». Но ему я этого, конечно, не скажу.

***

Как-то психолог в младшей школе отметила, что у меня сложности с проявлением эмоций. Я не помню, в чем было дело. Кажется, я не прошел какой-то тест. Или прошел неправильно? Помню только, что мне тогда здорово попало от Дурслей, хотя никакого эмоционального блока у меня никогда не было и в помине. И прямо сейчас я об этом жутко жалел.

Значки, насмешки, проклятья в спину..... Человек ко всему может привыкнуть. Закрывать глаза. Не обращать внимание, чтобы не стало хуже. Хотя когда ты отворачиваешься от проблемы, на самом деле она никуда не исчезает. В один из вечеров в гриффиндорской спальне я убедился в этом.

Дин и Симус принесли алкоголь прямо в комнату, вскоре к ним присоединился Рон. Меня никто в компанию не звал, что понятно. Я теперь обманщик и изгой. Невилл попросту отказался. И закрылся пологом кровати. Я упорно старался сосредоточиться на учебнике трансфигурации, но взрывы хохота и громкие голоса Дина, Симуса и Рона то и дело мне мешали. Моего терпения хватило ненадолго.

— Потише можно? — уточнил я спокойно. Меня проигнорировали. Когда раздался очередной взрыв хохота и в меня будто случайно полетела пустая бутылка, я захлопнул учебник. Достали.

Мне не то чтобы часто приходилось бывать в кабинете у Макгонагалл. Но сейчас я не видел другого выхода. Она моему появлению, кажется, не обрадовалась. То, о чем я ей рассказал, тоже не прибавило декану хорошего настроения под вечер. В общем, когда я вернулся, Рон, Дин и Симус сидели мрачные и злые. Алкоголя в комнате уже не было. Как же я ошибся, когда предположил, что на этом всё закончится…

Когда ночью меня за ноги стащили с кровати и ударили ногой в живот, я сначала не понял, что происходит. Но второй удар стал достаточно отрезвляющим, чтобы я вскочил. Почему-то мне не пришло в голову дотянуться до волшебной палочки, хотя так было бы гораздо проще. Осложняют ситуацию и мои проблемы со зрением. Но вроде бы я даже сумел нанести парочку ударов… С десяток, прежде чем меня свалили на пол. Закрыть голову и подставить под удары спину и колени получилось удивительно быстро. Вспомнились времена до Хогвартса, когда я точно также закрывался от Дадли и его друзей.

Что произошло дальше, я толком не знаю. Вроде бы Невилл поднялся с постели. Попытался воззвать к их разуму, но на него наорал Рон. Что-то о том, что я лгун, предатель и общаюсь со слизеринцами..... Это он о Малфое? Странно. Разве я виноват, что только Малфой со мной по-человечески разговаривает? Так или иначе, Невилл ушел. И вернулся вместе с профессором Макгонагалл, которая закатила долгую лекцию и назначила всем отработки, включая меня.