Компаньон

— Я вовсе не это имела ввиду. — покраснела Шутиха. — Разумеется, нет ничего плохого в том, чтобы найти кого-то подходящего, любящего, умного, честного… Да вы же надо мной смеётесь!

— Ничуть, что вы! — повеселел Антиох. — Просто размышляю, сколько, оказывается, нужно приложить усилий, чтобы оказаться вам по вкусу.

— Не вижу ничего плохого, чтобы желать для себя самого лучшего. — с достоинством приняла от него кубок вина Шутиха. А потом вдруг вздохнула. — Но по правде. Мне кажется, я давно упустила свой шанс.

— Невозможно!

— Посудите сами. Во-первых, я не принцесса. Во-вторых, достаточно посредственно умна, по всем стандартам далеко некрасива… И, в-третьих, не настолько богата, чтобы забыть о первых двух причинах. Так что сомневаюсь, стоит ли вообще мечтать. Тот, кого я представляю, едва ли обратит на меня взгляд.

— Дорогая Шутиха, вы глубоко, глубоко ошибаетесь! — пылко воскликнул Антиох. И тут же понизил тон, почувствовав мимолетные взгляды окружающих. — Происхождение… По крайней мере, для меня не играет такой большой роли. Красота и вовсе вещь относительная, а богатство можно заработать упорным трудом.

— Должна признать, вы умеете успокаивать. — усмехнулась Шутиха и прищурилась, наклонив голову. — Так каков ваш идеал? Если происхождение, богатство и красота — не первые критерии?

— Разум. Живой, пытливый разум. — выдал через минуту-другую Антиох. — Для меня хуже нет человека глупого, бесцельного и решительно ни к чему неспособного, кроме, как вы говорите, паразитизма.

— Интересно… Кажется, нас бы многие осудили. — хихикнула Шутиха и взяла из вазочки немного красной икры. — Подумать только, любить не по порыву чувства! А за определенные качества! Выбирать, словно бы подходящий фасон мантии в лавке…

— Ну, знаете. — проворчал Антиох, по её примеру выбирая себе закусок. — И много ли пылкость принесла счастья этим любителям бесплатного сыра?

— О, наверняка нас бы постарались в этом заверить. — важно кивнула Шутиха.

Антиох украдкой залюбовался ею. И про себя глубоко вздохнул. Главное, чтобы она не пожалела об этом разговоре после бала. Страшно только подумать, что бы он стал делать, окажись вдруг без неё! Но она, разумеется, об этом не узнает… Она не узнает.

***

— Итак, Волшебница. — проговорил Чародей. Мохнатое сердце как будто забилось быстрее, так и норовя вырваться из груди прочь. — Юна, умна, чистокровна, богата… Я ничего забыл?

— Сильна.

— Безусловно. — согласно наклонил голову Чародей. — И всё же…

— Всё же? — грациозно развернулась в такт музыке Волшебница и снова положила холодную ладонь на его плече.

— Раскроете тайну выбора? Кроме очевидного.

— Ответы на поверхности.

— Неужели? Видимо, за вашей красотой я всё безнадежно упустил.

— Прекратите ластиться, вам не идёт. — строго заметила Волшебница. Чародей стёр с лица улыбку. — И никакого секрета здесь нет. Из всех сказок, слышимых мною в детстве, именно эта была самой любимой. Не считая финала. Его я не люблю до сих пор.

— Финал для вас слишком жесток?

— Дело не в этом.

На некоторое время между ними повисло молчание. Чародей терпеливо ждал, улавливая взглядом каждое её движение. В конце концов, Волшебница улыбнулась. Надменно, не скрывая превосходства.

— Ни единой догадки?

— Не люблю ударять в грязь лицом, оттого и молчу. Вы ведь не намерены оставлять меня мучиться в неведении?

— Соблазн велик, но сегодня у меня слишком хорошее настроение. — ответила Волшебница. — Я считаю, Чародей не должен вырезать её сердце.

— Вот как? И что же надлежало сделать? Проткнуть кинжалом собственное? — насмешливо уточнил Чародей.

— Тогда бы сказка разонравилось мне окончательно. Терпеть не могу слюнявого самопожертвования.

— И какой же финал, по-вашему, должен быть у этой истории?

— Честный. И справедливый. Если бы Чародей приложил усилия, Волшебница взяла бы кинжал и преподнесла бы своё сердце в дар в ту же минуту. Но, увы.

— Даже так? А что конкретно он должен был предпринять?

Музыка стихла. Волшебница невесомо выскользнула из его рук, как раз в ту минуту, когда Чародей жадно наклонился вперёд.

— Это решать Чародею. Поступок должен исходить с его стороны. — усмехнулась Волшебница, ничуть не испугавшись холодного недовольства в его глазах. — А теперь я вынуждена вас покинуть.

— Сбежите? Вот так? — резким и холодным тоном осведомился Чародей.

— Осторожнее, иначе я подумаю, что вы ко мне привязались, милорд. — хохотнула Волшебница. — Найду вас чуть позже. У меня есть обязательства.

Раньше, чем Чародей успел возразить, его спутница как будто по волшебству растворилась в толпе. Настроение почему-то испортилось. Резко развернувшись, он направился к фонтану с вином. Поступок… Что ж… Ей следовало только попросить.

***

Комната выглядела простой, изысканной и просторной одновременно. Плотные шторы надежно скрывали всё, что происходило внутри от возможных любопытных взглядов. Мягкий свет свечей пробегал по белоснежной скатерти сервированного на двоих стола. Дверь позади неё бесшумно закрылась. По телу пробежала невесомая волна. Беллатриса поправила кольцо-печатку, взглянув на свои бледные руки. Видимо, чары перестали действовать. Вскоре в полумраке послышались торопливые шаги.

— Извини. Мне слишком хотелось снова увидеть тебя, поэтому… Прости, пожалуйста.

— Прекрати, Цисса. Извиняешься, как в детстве.

— Прости. — потупилась Нарцисса, но тут же деятельно хлопнула в ладоши, будто пытаясь вернуть себе присутствие духа. — Поужинаем? Ты ведь голодна, так?

— Зверски. — согласилась Беллатриса.

Как только они сели, тарелки тут же наполнились едой. Какое-то время тишину в комнате нарушал только стук приборов, да приглушенная музыка за дверью. Беллатриса чувствовала внимательный взгляд, но молчала. Про себя подумав, что это, пожалуй, самый роскошный ужин за последние несколько недель. После двух блюд Нарцисса прочистила горло, глотнула вина.