Компаньон

Белый том. 101. Две стороны медали

Виктора она увидела сразу. И, как по волшебству, оказалась в крепких объятьях. Узел тревоги, весь день сдавливающий горло, немного ослаб уступив место приятному волнению. Всего доля секунды, но этого стало достаточно, чтобы выдохнуть.

— Спасибо, что встретил. — тихо шепнула Гермиона.

Виктор хмыкнул, но ничего не ответил, только обнял чуть покрепче. Вместе они миновали барьер и сели в такси. Слава Богу, теперь ей не нужно было пользоваться чужой палочкой, чтобы использовать магию. Почему-то эта мысль показалась ей странной. Как всегда в ответственные моменты, время пролетело в мгновение ока. Вдох, выдох и вот за окном мелькают уже знакомые улицы. Гермионе стоило только моргнуть, и будто из ниоткуда вырос её собственный дом.

Краем уха она слышала, как Виктор расплатился с таксистом. Не сразу заметила, как перед ней открылась дверь. Вылезла из машины и положила ладони в карманы. Такси зашуршало шинами по асфальту и вскоре скрылось за поворотом, всполошив чью-то собаку. Гермиона буравила взглядом дверь, чувствуя, как собственное тело почему-то стало ужасно тяжёлым.

— Пора? — негромко уточнил Виктор.

— Пожалуй. — услышала свой голос со стороны Гермиона и в поисках опоры уцепилась за его локоть. И шагнула вперёд.

***

— Магия завязана на ритуалах, Гарри. И я сейчас не о том, что ты видел на кладбище — тихо проговорила Беллатриса. Сделала паузу. Гарри не перебивал. — Ты думаешь, если тебе нужен свет, ты обязательно должен произносить Люмос и взмахнуть палочкой определённым образом? На самом деле, нет. Этот маленький ритуал нам всем привычен, но исполнять его совсем не обязательно. Магия — не слова и жесты, это нечто большее. И если тебе нужен свет, просто подумай о нём. С Переносом всё точно также. Ты слишком напрягаешься. Достаточно просто…

— Почувствовать. И всё получится. Ты уже говорила. — вздохнул Гарри. — Я понимаю. Но почему у меня не выходит, понять не могу. Мне как будто… Что-то не дает это сделать.

— Ладно. Отвлекись. — пожала плечами Беллатриса.

— Ха-ха. — безрадостно протянул Гарри. — Интересно знать, на что?

— Ты придумал заклятье? Для поиска крестражей. Как-то… Обозначил его для себя?

Настал черед Гарри помолчать. Он поправил плащ и несколько раз сжал и разжал пальцы, разглядывая темноту. Лампочку давно погасили, патрули будут ближе к утру. Кругом было относительно спокойно, насколько это можно сказать об Азкабане. И всё-таки…

— Это… Не слово или жест. Как будто ощущение. И в любом случае, я не смогу понять, сработает ли оно. По крайней мере, здесь. — наконец, сказал Гарри. — Сложность ещё и в том, что я ведь буду искать конкретные крестражи.

— Наоборот, так гораздо проще. — Беллатриса выпрямилась и вздохнула — Зная, что ты ищешь, легче отыскать. Пусть это пока всего лишь ощущение. Попробуем сегодня ещё раз с Переносом. И как только получится ты должен… Открыть двери. Выпустить запертую тьму. На этом мы закончим.

Гарри промолчал. Конечно, ему хотелось освоить заклятье и выбраться отсюда. За несколько месяцев он возненавидел этот остров всей душой. Здесь было что-то глубоко тёмное, холодное и жестокое. Каждый раз, применяя магию, Гарри чувствовал чей-то колючий, злобный взгляд. Но почему-то при мысли, что скоро все эти разговоры закончатся, как будто огромный кулак стискивал сердце.

— Не надо, Гарри — оборвала его мысли Беллатриса. — Перестань.

— Что перестать?

— Не жалей и не привязывайся. Это будет больно. А что до Тьмы за дверью… Я обо всём позабочусь. Только помоги мне снять замки. Одной мне не справится.

— Я не согласен с тобой. — поджал губы Гарри. — Не согласен, что это единственный выход.

— Но?

— Но я сделаю то, о чём ты просишь. И от своего слова не отступлю.

— Вот и отлично. — уверенно улыбнулась Беллатриса в темноте и ласково добавила. — Доброй ночи, Гарри. Нокс.

— Нокс. — грустно улыбнулся Гарри в темноте, снял очки и забрался в постель. Он несколько раз выдохнул и погрузился в глубокий сон без сновидений. День прошёл.

***

Гостиная как будто потеряла краски. Гермиона сидела, механическими движениями поглаживала кота, вслушивалась в тиканье часов и молчала. Виктор вышел пару минут назад, чтобы дать им поговорить, но разговор не клеился. Тишина становилась вязкой. Наконец, Гермиона подняла глаза на отца.

— Это ничего не исправит. Но… Мне очень жаль. Правда.

— Это ничего не исправит. — эхом повторил отец. Со дня их последней встречи он сильно похудел и приобрел мелкую, нервную дрожь в руках. — Надеюсь, ты хорошо понимаешь, почему так произошло. Когда чары рассеялись, мы… Не знали, что делать. А через пару дней я вернулся домой и…

— Нашёл маму. — тихо закончила Гермиона, пытаясь уложить в голове происходящее. Получалось плохо. Отец молча кивнул и сцепил дрожащие пальцы в замок, отвёл взгляд в сторону.

По спине прошёл холодок. Было бы легче, если бы он всё-таки кричал на неё. Бросался предметами, выставил её за порог, попытался ударить… Да хоть что-нибудь! Что-нибудь кроме этого гнетущего молчания. Через пару минут Гермиона не выдержала и встала.

— Я… Наверное, мне лучше уйти.

— Да, уйти тебе определённо лучше всего. У тебя неплохо выходит бежать от проблем. — заметил отец. Гермиона вздрогнула, как от пощёчины и поджала губы.

— Я не бегу от проблем. Я пытаюсь их решить!

— Что ж… Ты заколдовала нас, ушла из дома, чары со временем развеялись, и твоя мама приняла решение уйти из жизни, выпустив себе пулю в висок. Если это было твоё решение проблем, то не самое удачное.

Гермиона вздрогнула вторично, закрыла глаза. И услышала, как взорвалось оконное стекло на кухне. Руки отца тряслись, в конце концов, он убрал их в карманы.

— Я уже сказала… Это ничего не изменит. Но мне очень жаль. Правда. Если бы я могла вернуться назад, если бы я знала, к чему это всё приведёт, то…

— Поступила бы точно также. — сухо констатировал отец. Гермиона замолчала. — Уходи. Пожалуй… Было лучше, когда я не помнил, что у меня есть дочь.