Компаньон

Темнота расступилась, пропустив его… В класс зельеварения? Странно… Под каменный свод потолка поднимались клубы дыма. Помещение как будто колебалось, контуры плыли, цвета потускнели. Но даже так он легко узнал всех присутствующих.

Вот Гермиона с сумасшедшей скоростью крошит на доске какие-то компоненты. Невилл тревожно кусает губу, поглядывая то на котел, то в учебник. Макмиллан и Аббот о чем-то негромко переругиваются, у преподавательского стола памятником застыл полный мужчина с очень пышными, как у моржа, серебряными усами. Гарри неслышно, плавно прошёл вдоль рядов, увидел сосредоточенно потирающего макушку Голдштейна, а рядом… Падму Гарри бы узнал из тысячи.

Только выглядела она немного иначе, чем в их последнюю встречу. На похудевшем лице теперь особенно ярко выделялись острые скулы. Темные волосы были стянуты белой лентой в хвост. Под глазами залегли заметные тени, которые скрыть не могла даже косметика. Тонкие пальцы перебирали и крошили в муку шляпки каких-то грибов.

Гарри ужасно захотелось заговорить. Дать о себе знать, успокоить, заверить, что всё будет хорошо… Хотя его предупреждали: как только откроется одна из дверей, оставаться надолго нельзя. Но удержаться было очень сложно. Он сделал ещё два шага. Протянул руку. Осторожно коснулся непривычно холодной ладони девушки. И мир погас. Последнее, что Гарри успел увидеть — то, как Падма качнулась, падая на каменный пол.

***

— Разойдитесь, ради Мерлина! — возмутилась мадам Помфри. Обступившие кровать ученики тут же шарахнулись в стороны, давая дорогу колдомедику.

Наложив несколько заклинаний, мадам Помфри поджала губы, сморщила нос, хмыкнула и что-то пробормотала полушёпотом, так тихо, что сказанного не различил бы и самый чуткий слух. Гораций с взволнованной усталостью сжимал и разжимал пальцы, наблюдая за происходящим. Бледная, как бумажный лист, Панси Паркинсон сидела на соседней кровати, положив голову на плечо Драко Малфою. Тот остановившимся взглядом смотрел куда-то в пространство, очевидно, глубоко над чем-то задумавшись.

— Ну, что же? Что скажете? — не утерпел Гораций.

— Скажу, что всё лучше, чем могло бы быть. — ответила спокойно мадам Помфри. — Вы очень вовремя оказали помощь, профессор, так что… Всё будет в порядке. Думаю, мисс Патил потребуется немного времени, чтобы восстановить силы.

— Хорошо. Очень хорошо. — шумно выдохнул Гораций. — Но, если быть до конца честным, первой самоотверженно бросилась на помощь мисс Паркинсон. Мистер Малфой отправил к вам Патронуса. А я так, на подстраховке… Думаю, стоит присудить факультету Слизерин 50 баллов. — ученики зашумели, Гораций звонко хлопнул в ладоши — Кроме того, 10 баллов каждому за работу на уроке и тотальное единодушие. А теперь идите, вам пора на следующий урок.

— А зелья, профессор? — встрепенулась Гермиона. — Мы всё побросали и.

— Не страшно, продолжим в следующий раз. Идите. — милостиво махнул рукой Гораций. Ученики шумной толпой потянулись к выходу, всё ещё взбудораженные произошедшим. Гораций мог поставить на кон свою волшебную палочку — часа не пройдет, как по школе начнут ходить самые нелепые слухи. Оставалось надеяться, что это не создаст мрачной репутации урокам зельеварения. Хотя после работы Северуса Снейпа хуже явно было уже некуда.

— Мисс Паркинсон, вы в порядке? — всполошилась мадам Помфри. У самого порога Малфой вовремя поймал пошатнувшуюся девушку за талию, сделав полшага ближе. — Если слишком устали, разумнее остаться здесь.

— Ничего страшного — смущённо улыбнулась Панси. — Не очень хочется заработать пропуски в первый же день.

— Я присмотрю за ней. — вмешался Драко прежде, чем колдомедик успела возмутиться.

Мадам Помфри, подумав, согласно кивнула. Как только ученики вышли, Гораций неловко кашлянул и вытер платком вспотевший лоб.

— Что у вас? Болит что-то или устали? — тут же развернулась к нему колдомедик.

— Видите ли, Поппи, я хотел бы с вами поговорить…

***

— Гермиона? — оглянулся Невилл. — Ты идёшь?

— Да, сейчас. — сказала Гермиона. С сомнением посмотрела на учебник зельеварения и запихнула поглубже в рюкзак. Рано делать выводы. Ведь не факт, что именно её действия стали причиной для обморока Падмы.

«Пойду в лабораторию и проверю. На себе. Вечером.» — дала себе обещание Гермиона и поспешила за Невиллом. В конце концов, остальные уроки никто не отменял.