Компаньон

— Я очень рада, что вы здесь, мистер Малфой. Садитесь. И спасибо, что нашли время именно сегодня, боюсь, что ситуация, в которой я оказалась… — профессор ненадолго замолчала и вздохнула с явной усталостью. — Хотите чаю?

— Не откажусь, мэм. — вежливо улыбнулся я. — И давайте сначала, если вы не возражаете?

— Да-да, разумеется, извините меня. — рассеянно улыбнулась профессор и взмахнула палочкой. — День сегодня, знаете ли, из рук вон. И что самое обидное, я такого совершенно не ожидала. Давайте выпьем по чашке чая, я соберусь с мыслями и всё вам расскажу…

— Как угодно, мэм. Я к вашим услугам. — кивнул я, по привычке сцепив руки в замок, пока профессор Амбридж методичными движениями заваривала чай, пребывая мыслями где-то не здесь.

***

Опыт преподавания в Хогвартсе изменил её взгляды на многое. Пожалуй, в чем-то она могла бы посчитать это даже полезным. Но были и вещи, которые она категорически не могла понять и принять. Например, так называемые педагогические советы. И ладно бы здесь действительно всё происходящее было сконцентрировано на обсуждении важных вопросов и взаимодействии профессоров друг с другом. Но нет же, каждый хренов раз это всё перерастало в какую-то грызню, взаимные претензии или нарочитое хвастовство профессоров друг перед другом. Соперничество за кубок школы тоже не добавляло сплоченности в коллектив.

И если некоторые преподаватели вели себя прилично, как, например, Флитвик и Помона Спраут, то остальные… Преподаватель полётов Роланда постоянно жаловалась на качество мётел, поведение учеников и размер заработной платы. Профессор Трелони вообще приводила Долорес в ужас тем, что приходила на педсовет неизменно пьяная. Про себя Долорес считала, что уже из-за этого такому преподавателю не место в школе, но своё мнение не высказывала. Профессор по уходу за магическими существами держалась особняком, но были моменты, когда и от неё в кабинете становилось очень шумно. Например, когда Снейп и Макгонагалл начинали спорить.

Впрочем, почему начинали? Глядя на них, возникало чёткое ощущение, что их спор никогда не заканчивался. А остальные наблюдали за этим, как за занятным представлением, время от времени принимая сторону то одного, то другой. Периодически к потоку жалоб присоединялся Филч, проклинающий учеников, магию, полтергейста Пивза и весь род человеческий в принципе. Иногда в споры со Снейпом вступал Сириус Блэк, и в такие моменты в кабинете становилось особенно невыносимо, пока спорщиков буквально не рассаживали по разным углам. Как в таких условиях можно было спокойно работать, для Долорес Амбридж оставалось загадкой. Остальные преподаватели в принципе не отсвечивали и на педагогических советах в основном выполняли функцию мебели.

Итог? Несколько часов ругани, сплетен, взаимного хвастовства и, за редким исключением, решение административных вопросов. Директор Дамблдор почти не вмешивался в ход педагогического совета, он был тем самым начальством, которое вставляет своё слово в начале или в конце с особенно важным видом, в остальное время пребывая исключительно в своих, несомненно очень важных, мыслях. И это тоже не нравилось Долорес. Но она молчала.

Во-первых, потому что в её задачу не входило вносить коренные изменения в школу. Во-вторых, идти на конфликт с директором Хогвартса — вряд ли хорошая идея. Долорес отлично понимала, что образ чудаковатого старого волшебника — одна из многочисленных масок. На самом деле у Альбуса Дамблдора богатый политический опыт и много козырей в рукаве. Так что сегодня она планировала действовать осторожно.

Корнелиус попросил, пусть и иносказательно, но создать в Хогвартсе лояльную к нынешнему политическому строю атмосферу. И она, кажется, придумала, как это сделать, а помимо прочего, выявить одним ходом всех нарушителей дисциплины. Может, болото, затопившее её кабинет и не было смертельно опасным, но это не означает, что она готова закрыть на произошедшее глаза. К тому же, интуиция упорно подсказывала, что за этим случаем кроется что-то более серьёзное…

Так размышляла Долорес, сидя на очередном педагогическом совете и дожидаясь пока Блэк и Снейп прекратят переругиваться друг с другом. Но директор упорно не вмешивался, благостно глядя на обоих поверх сцепленных пальцев, в кабинете начал подниматься гул разговоров. В конце концов, Долорес деликатно кашлянула. Как только все замолкли и перевели на неё взгляды, она постаралась как можно приятнее улыбнуться.

— Прошу прощения, но могу я задать несколько вопросов, директор?

— Сколько угодно. — ответил ласковой улыбкой Дамблдор.

— Как вы все понимаете, коллеги, я работаю относительно недавно и не имею того колоссального багажа педагогического опыта, как у вас. — начала подготавливать почву Долорес, следя за каждым лицом в кабинете и про себя подмечая детали. Трелони, как всегда, была пьяна. Преподаватель полётов Роланда откровенно клевала носом. Помона Спраут явно не слушала, как и Сириус Блэк, рассматривающий потолок и бросающий ядовитые взгляды на Снейпа. Зельевар сидел с абсолютно каменным и ничего не выражающим лицом. Преподавательницы Рун и Нумерологии о чем-то вполголоса перешептывались, ни дать, ни взять две скучающие ученицы на последней парте. Про себя Долорес невольно улыбнулась пришедшей в голову аналогии. Только Флитвик и Дамблдор слушали её с вежливым вниманием, ну ещё Макгонагалл, у которой даже в плотно сжатых губах так и отпечаталось выражение стойкой неприязни. — Поэтому я хотела бы уточнить, правда ли что дополнительные кружки и факультативы в Хогвартсе никак не регулируются?

— Что вы на этот раз намерены регулировать? — как кошка фыркнула Макгонагалл, прищурившись. Долорес не повелась на провокацию и ещё доброжелательнее улыбнулась.

— Не поймите меня неправильно, я не собираюсь ничего менять в Хогвартсе, я только хотела узнать, могу ли и я собрать вокруг себя несколько учеников, или же это какая-то особая привилегия? Может быть, мне понадобиться образовательный декрет или заявление?