Страница 91 из 118
И тут к нему подбегает Агнес и шепчет:
— Дядюшка, возьмите это подношение, это вам от дома Штайнов.
И тогда барон соглашается, и кивнув Штайну берёт у него шкатулку и удивляется её тяжести. Он отрывает её. А там выложенные на ребро в ряд золотые монеты.
«Тут их.. Полсотни! Не меньше! — Это приятный сюрприз. Но барон при том думает: — Решил подарить мне золото, когда я не стал возражать на счёт брака Агнес. — Он едва уловимо усмехается. — А если бы мне этот молодец не понравился, так придержал бы золотишко. Купчишки есть купчишки».
— Мы слышали, что вы заканчиваете строительство замка, — говорит ему мукомол. — Думаю, баронесса найдёт этим золотым должное применение. На обстановку или ещё на что.
— О, уж в этом не сомневайтесь, баронессе только того дозволь. — Волков смеётся и все смеются вместе с ним. — Благодарю вас, друг мой, — похлопывает барон мукомола по плечу. — Сие золото мне придётся как раз ко времени.
Когда генерал покидал дом, он видел, как Леонард Штайн, не больно-то теперь прячась, поцеловал Агнес. Поцеловал хоть и быстро, почти мельком, но прямо в губы. И та не отстранилась, и не закрылась, а ещё и сама потянулась к нему перед тем. А потом они вышли из дома на улицу. Теперь она в его карету садиться не стала:
— Как стемнеет, приезжайте на Овсяную площадь.
— А там что?
— Там монастырь святой Бернадеты. Я туда графиню вам привезу. Там вам никто не помешает, — говорит Агнес. — Там и ответ для герцога напишете.
— Пустят ли? — на всякий случай интересуется Волков. Хотя понимает, что у Агнес всё оговорено, и что она не будет так просто предлагать.
— Пустят вас, пустят, — заверяет его «племянница». — Ждать будут. И там никому на глаза не попадётесь. Только поужинайте где-нибудь, на ваш вкус монахиням не угодить. А вино хорошее я найду.
— Хорошо, — отвечает генерал, и прежде, чем «племянница» уходит, спрашивает у неё: — Так ты довольна?
— Довольна? Визитом вашим? — Она не сразу понимает. — Он же преподнёс вам..
— Женихом своим, — объясняет Волков. Он помнит об их мимолётном, но взаиможеланном поцелуе.
И Агнес отвечает ему просто:
— А что же, мил он мне. Красив, любит меня, и пусть любит, послушен будет. Что нам ещё надо?
«Нам».
Она опять не отделала своих дел от Волкова. Ну, он и не стал её отделать от себя. Как там не крути, а сейчас для всех она Фолькоф, так же, как и он сам.
⠀⠀
*⠀ *⠀ *
⠀⠀
То место было бедное. Трёхэтажные, замызганные, давно не белёные фахверки, у самой южной стены, над обмелевшим от жары ручьём. Мостовые плохо мощёные, а иной раз дороги и вовсе без камня. Мусор и грязь местные вываливают просто в ручей. Множество плохо одетых золотушных детей. В подобных местах нужно быть осторожным, уж очень просто здесь раздобыть вшей или чесотку, с которой потом будешь маяться.
— А кого мы тут ищем-то? — интересовался фон Готт, не очень-то довольный этим местом.
— Я же вам уже сказал: Грандезе, Луиджи Грандезе. Его ищите, он должен где-то здесь жить, — Поясняет барон.
— Да, мудрёное имечко больно, сразу не запомнишь, — оправдывается оруженосец.
Он и Леманн уходят, а Волков остаётся прохаживаться у кареты, разминать ноги, и радоваться подарку семейки мукомолов. И Фома Леманн появляется уже скоро, он идёт к карете, а за ним идёт не старая ещё женщина. Брюнетка, и одета плохо, на руках у неё малый ребёнок, а за нею семенит ещё один чумазый мальчонка.
— Сеньор, вот, — говорит Леманн останавливаясь. — Она жена его. Генерал легко узнает в женщине южанку и переходит на ламбрийский:
— Здравствуй, женщина. Луиджи Грандезе твой муж?
— Да, сеньор, — отвечает она. И быстро делает книксен. — Он ушёл работать. Он работает тут недалеко, у бондаря Гоблинга. Если вам надобно, я могу сбегать за ним. Скоблит бочки, пока руки не заболят. — Она начинает болтать: — Ах, какая там у него работа..
Разве это работа для учёного человека..
«У бондаря? Скоблит бочки? Впрочем, это не удивительно, судя по одежде его жены они не роскошествуют. Вот он видно, и берётся за любую работу».
Кажется, у неё ещё есть что ему сказать, но генерал перебивает женщину:
— Да, да, он мне нужен, сходи за ним, скажи, что его ждёт барон Рабенбург.
— Барон!? Я сейчас же схожу.. Святая дева Мария, как я рада, что вы приехали, сеньор барон, — затараторила женщина. — Он говорил про вас, он ездил к вам, но не мог вас найти.. Не застал, он будет так рад.. И если вы..
— Хватит, — Волков прерывает её жестом. — Иди уже за мужем. — И добавляет: — Леманн, сходите с нею. Я буду ждать тут.
Ему пришлось подождать на жаре не менее получаса, пока наконец появился Леманн, за ним шёл просто одетый человек, а с ним, перекладывая младенца с руки на руку, семенила жена, без конца что-то говоря ему.
Наконец они приблизить к Волкову.
— Господин барон, — Грандезе, человек средних лет — волосы до плеч, крепкий, грязная, мокрая от пота рубаха, панталоны с чулками, деревянные башмаки, не так уж часто встречающиеся в городах, кланяется ему.
— Грандезе, — генерал кивает ему в ответ.
— Ну, вот, а ты не верил, что к тебе приехал барон, — болтает жена.
— Скажи своей доброй жене, чтобы шла домой, — на ламбрийском говорит Волков.
И Луиджи отправляет супругу домой, в словах весьма бесцеремонных. Но та не уходит, а отходит на десяток шагов и начинает укачивать проснувшегося младенца, а заодно глазеть на важного человека, что приехал к её мужу.
— Ты ездил в Эшбах, проезжал ли через Эвельрат? — Сразу переходит к делу генерал.
— В этот раз нет, сеньор, но я бывал в Эвельрате, — отвечает Луиджи.
— Там есть торговое подворье Туллингена, — продолжает Волков.
— Туллинген.. Знаю такой город. Кажется, купчишки тамошние хорошо торгуют бронзой, — вспоминает Грандезе. — Или ещё чем-то таким.. Сейчас и не вспомню, чем славен тот город.
— Оловом они торгуют, — говорит генерал. — Мне нужно узнать, много ли у купцов этого олова на складах в Эвельрате. Много ли денег у них там в сундуках, хотя это узнать непросто. Выяснить кто там у них заправляет.
— Всё это можно сделать, господин барон, — сразу отвечает Грандезе. — А насчёт денег в сундуках.. — Он на секунду задумывается. — Можно посчитать, сколько они продают в день.. И тогда прикинуть.. Хоть приблизительно.