Страница 89 из 118
— Госпожа графиня вас дожидалась, и уехала совсем недавно. — Сообщил ему приказчик, что был главным в трактире в эту ночь.
— Дьявол! — А ведь он очень хотел с нею встретиться. Но поехать к женщине в том виде, в котором он был, генерал не мог. Весь жаркий день и душный вечер он не менял ни платья, ни нижнего. Ему нужно было мыться, да и поужинать не помешало бы. И он просит у приказчика воду и ужин к себе в покои. Тот всё исполняет тотчас. А генерал, поужинав и помывшись, вдруг понял, что не так уж он и хочет забираться сегодня в постель к самой прекрасной женщине, которую только видел за всю свою жизнь. Ему просто лень одеваться и в ночи катить к графине. И тут барон сам себе подивился. Разве в иные годы он так себя вёл?
«Чертова старость!»
Но сил куда-то собираться у него не нашлось, и он послал Гюнтера к кучерам, сказать, чтобы те выпрягали из кареты лошадей. А сам взял лампу, книгу и устроился на кровати. Но и десяти минут не читал. Так умаялся за день, что и капли сонные опять не понадобились.
⠀⠀
*⠀ *⠀ *
⠀⠀
С самого утра, он едва закончил с жареными яйцами и колбасой, и едва принялся за кофе, как к нему явился человек, которого никак не ожидалось увидеть.
Бернард Копплинг приехал к нему с целым ворохом бумаг:
— Вчера вы были у моей матушки, и оставили изрядную сумму денег. Но всё дело в том, что отец может и не приехать в ближайшее время. И посему я могу взяться, за него, тем более что все чертежи и планы по вашему замку отцу делал я. Отец будет вовсе не против, а даже и рад, что я снял с него часть его работы.
«А буду ли рад я? Ещё не известно, каков ты мастер!»
Впрочем.. Дом у этого Копплинга был весьма неплох, и в хорошую его карету, что остановилась как раз под окном у генерала, были впряжены очень неплохие кони. Да и сам архитектор к себе располагал: солидный уже, не юный.
— Я с вашим батюшкой много ругался, — произносит Волков.
— За всю мою практику, — отвечает архитектор, — у меня не было случая, чтобы хоть раз за всё строительство не довелось мне не поругаться с заказчиком. — Тут он развёл руками. — Таково наше ремесло.
— Вы пьёте кофе? — спросил у него тогда генерал.
И Копплинг вдруг удивил его:
— Если хорошо оно жарено. Вот у вас, я сразу почувствовал, едва вошёл, что пожарено хорошо.
— Сливки и сахар? — так приятно было Волкову находить людей, которые не морщились и не плевались от напитка. Он указывает архитектору на стул за столом: прошу вас.
— Разумеется, — тот кланяется и садится. И тут же добавляет: — Но давайте решим один вопрос сразу, господин барон.
— И что это за вопрос?
— Я просмотрел бухгалтерскую книгу отца, и там сказано, что он вам объявил, и что вы с тем согласились, что для завершения дела выплатите ему тысячу двести гульденов, а вы матушке передали лишь тысячу, я сегодня те деньги пересчитал. Вот и вопрос. Вы обязуетесь доплатить двести злотых?
Тут генералу захотелось вспылить.. Но, честно говоря, стал он припоминать, что именно о тысяче и двух сотнях говорил ему старый архитектор в последнюю их ругань. И к тому же барону очень не терпелось закончить замок. Очень. А ещё он рассчитывал в скором времени пополнить свои сундуки. И посему нехотя согласился:
— Будь по-вашему. — И он кричит: — Гюнтер! Чашку господину Копплингу.
⠀⠀