Страница 7 из 118
— Она просила Ваше Высочество оставить меня там с нею? — он некоторое время молчит. — Да, она и меня просила остаться, и я её прекрасно понимаю, ведь те несколько рыцарей, её ближнего круга, которые служили ещё её отцу, были убиты Тельвисами. Другие сбежали.. Она в своём замке оказалась совсем одна, у неё даже нет верных служанок, их тоже убили колдуны.
И тут первый раз за весь разговор слово взял молодой принц Георг Альберт:
— Барон, расскажите нам.. господам, как вы освобождали принцессу из лап ведьм и колдунов?
Но курфюрст смерил сына взглядом немного усталым, и чуть недовольным, и заговорил с укором:
— Вам, принц, пора уже взрослеть. О своих подвигах в замке, барон будет рассказывать за ужином при дамах, вам, как будущему правителю, нужно слушать то, что он рассказывает сейчас. Это очень всё поучительно. Он видел двор Винцлау изнутри, и никто более нам про внутренние дела большой и очень, очень богатой земли не расскажет. Так что внимательно слушайте барона.
— Да, батюшка, — кивнул молодой принц.
И тут снова заговорил Вильгельм Георг фон Сольмс граф Вильбург:
— А отчего же вы, барон, не остались при маркграфине, раз женщина и будущая наша родственница прибывала в столь неприятных для неё условиях? Уж верная рыцарская рука ей бы при дворе не помешала, судя по вашим же словам.
Да, обер-прокурор умел задавать вопросы, и, казалось бы, ничем он в словах своих генерала не упрекнул, но так ловко смог спросить, что и ответа иной человек не сразу бы нашёл. Но то не касалось опытного генерала, и он сразу нашёлся, что ответить:
— А я и намеревался, поначалу, побыть с нею и дождаться приезда нашего посольства, но тут мне из наших земель пришло письмо, что творится здесь вопиющее. Что на моего юного племянника, и на мою сестру совершено отвратительное и подлое покушение. Что некоторые добрые подданые нашего сюзерена, пролили кровь, защищая моих любимых родственников, и что подлые убийцы так распоясались, что, не выполнив чью-то гнусную волю днём, пришли ночью к дому почтенного человека и брали его штурмом, как орда злобных сарацинов брала замок христолюбивых рыцарей. И всё это в городе Малене, где для каких-то господ-разбойников словно и законов нет! Словно не боятся они никого, или чьим-то именем весомым прикрываются, упиваясь своей безнаказанностью.
Тут в зале для советов повисла гробовая тишина, и так как ему никто не ответил, Волков и продолжил:
— Я единственный муж в доме своём, я единственная защита для графа Малена и для графини Мален. Не на кого им более уповать, не у кого было искать спасения. И как мне было поступить в той ситуации? Остаться при принцессе, или кинуться спасать своих близких?
— Но они, всё-таки, нашли своё спасение, — саркастично замечает обер-прокурор. И нашли его без вас.
Конечно, он знал, что Брунхильда с графом уехали в Ланн, к извечному сопернику дома Ребенрее.
— Они поехали к моей племяннице, она приютила их, — замечает ему Волков, — а куда же ей было бежать? Графиня не знала, когда я буду.
— И побежала она к архиепископу Ланна, — продолжает гнуть своё обер-прокурор.
Волков интересуется:
— Уж не подскажите ли, господин граф, куда ей и сыну её податься, когда в следующий раз, убийцы не понесшие наказания, и обнаглевшие от безотказности, снова наймут головорезов, чтобы убить юного графа?
Да, вот теперь Вильгельм Георг Сольмс фон Ребенрее, граф Вильбург, дядя курфюрста, смотрел на Волкова с неприкрытой неприязнью, потому как сколько не пытался, а не мог найти ответа на заданный этим проклятым выскочкой вопроса. А в довершении к его этому ступору, пока прокурор пыжился в поисках нужных слов, вдруг снова заговорил юный принц Георг Альберт:
— Господин граф, а в самом деле, от чего же никак вы не сыщите тех негодяев, что учиняли бесчинства в Малене?
— Дорогой Георг, — чуть приглушённо отвечает ему обер-прокурор, он так говорит, словно не хочет, чтобы ещё кто-то слышал его слова, — следствие о том деле.. Идёт, идёт.
— Просто странно это, у того мальчика, такая же фамилия, как и у меня, он ведь тоже Мален, как и я, отчего же к делу тому отвратительному такое небрежение, быть может, вы не считаете его нашим родственником?
Дело вдруг, из ничего, буквально на пустом месте, стало оборачиваться такой грозной склокой, которая сейчас, ни прокурору, ни Волкову, ни курфюрсту была не нужна, и посему герцог постучал дланью по подлокотнику кресла: тихо, господа, прошу тишины. И чтобы лишние слова, тут, перед большим скоплением чиновников и первых лиц земли Ребенрее не вспыхнули уже открытой ссорой, сдобренной неприкрытой неприязнью, он произнёс, отводя потоки негодования:
— Барон, а как вам показалась маркграфиня?
— Прекрасна, умна, для женщины, и сильна как крестьянка.
— Как крестьянка? — стали повторять его слова вельможи. Кажется, это немного разрядило атмосферу в зале. Господа посмеивались. — Он сказал: сильна как крестьянка? Он именно так и сказал о маркграфине?
И пока все улыбались, Волков продолжил:
— Если Её Высочество одеть как крестьянку и чуть присыпать пылью, вы не отличите её от той сильной женщины, что за день на поле вяжет сотню снопов.
И тут уже атмосфера в кабинете курфюрста окончательно разрядилась. И сам сюзерен улыбался, и его сын посмеивался, и все иные господа не стеснялись своих улыбок и смешков. "Ну, надо же, что этот генерал придумал: истинная принцесса, а он сравнил её с крестьянкой, да ещё и говорит, что это прекрасно".
⠀⠀