Страница 58 из 118
Времени у него было мало, так что задерживаться в Малене он не стал. На следующее утро позавтракал у епископа, который его успокоил и обещал сделать всё, что нужно, если юный принц явится в город. А потом навестил Хуго Фейлинга — нельзя было пренебрегать семьёй, которая проливала за графиню и «племянника» кровь. Нужно, конечно, было встретиться и с сенатором Виллегундом — проведать того, чтобы не забывал, кому он обязан своим новым местом, и с капитаном ополчения Вайзеном, на предмет нового дела против речного разбойника. А ещё повидаться с кредиторами, эти господа, как и всякие заимодавцы, помимо денег ждали от него успокоений, уверений, что у генерала всё хорошо, и что с долгами должник непременно расплатится. Но барон торопился. Потом, потом.. И покинув город, он ещё до темноты вернулся в свой, ставший уже родным, Эшбахт.
А там, несмотря на ночь, у него были посетители. Старина Ёган и серьёзный, если не чопорный, управляющий Кахельбаум были первыми. И сразу он начал с вестей плохих:
— Пшеница сгорела, господин.
— Дьявол, — лишь и мог сказать на то барон. Но он и сам понимал, что такое случится.
— Из всего посеянного соберём лишь половину, на полутора тысячах десятин и того не будет, — Продолжает Ёган. — Едва ли соберём половину от прошлогоднего. Если ячменя как-то соберём.. И ржи соберём.. Но на этот год без мы без пшеницы.
— И без овса, — добавляет Кахельбаум. — И без хмеля.
— Ах, да.. Хмеля не будет совсем, — вспоминает старый слуга. — Погорел весь на корню.
Волков вообще-то очень рассчитывал на урожай этого года. Он молчит и думает о том, что Бог его опять милует: «Как вовремя продался дом в Фёренбурге. Выручил с долгами в этом году». Но по большому счёту дом лишь отсрочил его денежные проблемы. Уже следующей весной ему надо будет гасить некоторые займы. И это будут уже не проценты. А тут его от этих нехороших мыслей отвлекает управляющий:
— Господин барон, но в общем-то дело не совсем плохо.
— И что же у нас хорошего? — невесело интересуется господин Эшбахта.
— Я был вчера в Амбарах, смотрел наши склады, заодно поговорил с купцами, что там грузились.. — Волков смотрит на него выжидательно. — Цены на пшеницу уже растут. В прошлом году было восемьдесят, восемьдесят пять крейцеров за пуд, и талер зимой, а нынче северяне дают за пуд уже талер двадцать.
— То есть ждать до февраля предлагаете? — Интересуется Волков.
— До февраля, до марта, — соглашается с ним Ёган. — Уверен, к весне будет два с половиной талера. Пшеницы-то нигде нет, ни у нас, ни во Фринланде.. Пусто, всё погорело. А вот склады у нас есть. Надо бы ещё пару амбаров, да начать у нашего мужика сейчас скупать пшеницу, и мы зимой все потери отобьём.
— Да.. — теперь поддакивает Ёгану Кахельбаум. — И не только у нашего мужика скупать, у всех в графстве и во Фринланде всё скупить. И мы ещё наживём серебра на этом неурожае.
«Люди такие разные, а вон как спелись».
— Ну, ладно, — наконец произносит генерал. — И сколько денег нужно на вашу затею?
— Ну, тысяч восемь-девять, у меня ещё есть три тысячи триста монет в казне, — говорит Кахельбаум. — Два новых амбара поставим за неделю, а пока начнём заполнять те, что пустые.
«Как у них всё просто. Восемь тысяч или девять». Но в общем, мысль была правильной. Они давно придерживали и пшеницу, и овёс до зимы, склады на берегу позволяли её хранить до лучших цен, но то больше для прибытка, а в этом году для того, чтобы хоть своё взять. Пожалуй, ему нужно было найти деньги.
— Хорошо, ставьте новые амбары и начинайте скупать зерно на те деньги, что есть, — решает генерал. И вспоминает: — Ров с севера, у замка, закончили?
— Всё закончили. Я сам всё померил. Глубокий, как надо, — отвечает ему Ёган. — Теперь уже пусть мастера начинают, а то кирпич-то мужички приворовывают понемногу. Как не гляди, а всё равно тащат.
— И куда ты теперь будешь гонять мужиков на барщину?
— Буду копать канавы до самого замка. От холмов до реки, от холмов до реки.. Осушу всё, там, у замка, будут хорошие луга получаться, там низина, там трава даже сейчас не выгорела. А через недельку уже и уборка.
— Хорошо, — соглашается Волков.
Разговор они закончили уже ночью, но лечь спать сразу у генерала не вышло, жена так его и не дождалась — ушла в спальню, так как во дворе появился полковник Брюнхвальд. И барон слышал, как тот справляется у слуг:
— Не спит ещё господин?
— Гюнтер, — говорит тогда Волков. — Скажи полковнику, что не сплю. Пусть заходит.
— А мне Михель говорит, видел карету барона, — рассказывает Карл, входя в гостиную.
Товарищи тепло поздоровались, и сели поговорить за вином. И говорили они о делах, и генерал был очень рад своему боевому товарищу, ведь ему он мог рассказать о своих планах и сомнениях. По сути, этот старый солдафон был единственным человеком, с кем он мог поделиться. Ведь Ёгана и Брунхильду он считал не очень умными, им лишнего говорить было нельзя, а Сыч был слишком хитрым. В общем, только Карлу он мог рассказать и про визит молодого принца, и про странные разговоры с принцем старшим, и про его планы насчёт поездки в Ланн. Сам же полковник рассказывал ему о том, что в его отсутствии Вепрь пограбил ещё одного купчишку на реке.
— Из Нижних земель.
— Слава Богу, что не из горцев и не из Фринланда, — вздыхал генерал.
— Но теперь он засядет в один из замков Маленов, и в каком именно, нам не узнать, и будет ждать пока вы снова отъедите, друг мой, — продолжал Карл. — Но я уже знаю, что он вылезет снова. Леманн нашёл его лодки, но забирать их не стал. Правильно сделал. Они у затонов в самых болотах. Там места глухие. Вепрь выползет, как только вас тут не будет, и я побью его прямо на реке. — Брюнхвальд говорил это уверенно. — Он уже всем тут осточертел.
— Живым его надо брать, Карл. Не забывайте о том.
— Постараюсь, но как вы и придумали, буду бить его лодки картечью из засады. А картечь.. Сами знаете.
— Тем не менее постарайтесь взять живым, я обещал герцогу притащить его на суд в цепях. Нам лучше его не убивать.
— Понимаю. Буду стараться, — соглашается полковник.
И тут Волков вдруг вспоминает:
— А Максимилиан, он..
— Я же говорил вам, он уехал проведать мать, — напомнил Брюнхвальд.
— Да, я помню.. И ещё не приехал?
— Что-то задерживается, хотя должен был уже вернуться, — соглашается Карл. И так как дальше продолжать разговор было уже невежливо — полночь миновала, он стал прощаться.
⠀⠀