Страница 22 из 118
— Большой размах нам не надобен, думаю уложиться в три тысячи экземпляров, если надо будет, допечатаем после. Четыре листа, восемь гравюр. Сюжет таков: принцесса поехала на богомолье и её схватили людоеды, заточили в свой кровавый замок и собирались съесть, никто из местного рыцарства её освобождать не спешил и тогда сосед принцессы, — тут рассказчик указывает на курфюрста, — посылает лучшего своего рыцаря фон Рабенбурга, по прозвищу Инквизитор, — теперь он указывает на Волкова, — чтобы вырвать её из лап людоедов, что тот и делает, побив и людоедов и их дворню. И в довершении спалив их кровавый замок.
— Что-нибудь к тому добавите, барон? — интересуется у Волкова фон Виттернауф.
Хоть и казалась эта затея ему пустой, тем не менее он добавил:
— Ну, разве что принцесса ездила на богомолье в известный монастырь из-за болезной дщери. То для пущей жалости, а для страха.. Ну, что людоеды вешали местных дев на крюки и сливали из них кровь в ванную, а после в той крови купались.
— Прекрасно, как раз то, что нам и нужно, — абсолютно бесстрастно соглашается тот господин, что был с папкой, при том он берёт перо и начинает что-то себе записывать.
— Когда будут готовы гравюры? — интересуется герцог.
— Восемь гравюр, по три дня на гравюру.. Как только будут готовы эскизы.. Три недели.. — прикидывает господин с папкой, отрываясь от записей. — Можно будет поторопить..
— Да, — соглашается курфюрст, — поторопите мастера.
— Конечно, сеньор, — отвечает господин. — Но тогда нам нужно будет внести плату.
— Какова общая сумма нашей затеи? — Уточняет принц.
— Три тысячи памфлетов, м.. — Он заглядывает в какую-то бумагу. — Тысяча семьсот семьдесят талеров, Ваше Высочество.
— Едва не пол талера на памфлет, — первый раз за весь разговор замечает казначей. — Не дороговато ли?
— Четыре листа вместо обычных двух, — напоминает ему человек с папкой, — восемь гравюр вместо четырех. И это — цена на первый экземпляр. Если будем допечатывать, всё выйдет в два раза дешевле.
— Господин Нагель, надобно выдать господину Клейнерту требуемые деньги.
Тут и казначей снова заговорил:
— Из денег у нас сейчас в наличии свободны лишь девять тысяч из дорожных сборов, но мы с вами, Ваше Высочество, предполагали их потратить на ремонт Гутенграйского моста. И начать ремонт собирались уже на следующей неделе. И то нам их на ремонт не хватит. А мост тот важен, вы же помните.. Как раз вся пшеница на север к реке из всех восточных провинций пойдёт через него, а урожай уже вот он.. Дозревает.
— А какие ближайшие поступления у нас намечаются? — вздохнув, интересуется курфюрст.
— Ваше Высочество, первые поступления от посошного сбора мы будем получать не раньше августа, а первые сборы с мостов и дорог, и того позже, уже как повезут урожай, — отвечает ему первый писарь казначейства Пурлинг.
— А из текущих, городских поступлений, я бы брать не рекомендовал, — продолжил за подчинённого сам казначей, — у нас и так угрожающие задолженности и пред поставщиками двора, и перед стражей, и перед лакеями. Из городских сборов я собирался её покрывать.
Герцог некоторое время молчит, и все ждут его решения тоже молча, и видно, всё, что касается Винцлау, принцу дороже чем все самые важные мосты в Ребенрее, и он, наконец, произносит:
— Господин Нагель, выделите господину Клейнерту требуемую сумму на памфлеты.
И после этого совет ещё около часа обсуждал свадебное посольство. А через час, герцог и говорит:
— Господа, сделаем перерыв, — и обращаясь уже к Волкову продолжает: — Вас, господин барон, утомлять этими скучными делами мы не вправе, думаю, — тут он снова обратился ко всем, — отпустим нашего рыцаря, пока он не умер от скуки.
Никто задерживать его не хотел и господа стали из кабинета принца расходиться. Волков вышел с фон Виттернауфом, потом они покинули приёмную и пошли по коридору не спеша:
— Принц вами доволен, — говорил генералу министр. — Он, послушав вас, решил ускорить свадьбу. Но как вы слышали.. Не всё так просто. Не всё так просто..
— Деньги, — догадывается Волков.
— Деньги, — соглашается министр. — И очень большие.
— Я, конечно, знал, что свадьбы дороги.. — продолжает Волков как бы размышляя.
— Нет, — не соглашается с ним фон Виттернауф. — Вы даже представить себе не можете насколько. Одной гвардии надобно пять сотен человек, жених, как-никак, представляет герб Ребенрее. Пять сотен человек, все о двух конях, а те все вороные, всем шьётся новое, одинаковое платье, правится броня, шарфы, ленты, сбруи.. Одних стягов с гербом заказано пятьдесят шесть штук. Господи, они получаются дорогие, словно из золота.. А ещё полторы сотни слуг и чиновников, одних адвокатов целая коллегия — двадцать два человека. Конюхи, возницы, кареты, пропитание всем им в дороге. Это просто горы денег, горы..
Ну, честно говоря, это Волкова не сильно впечатлило, он водил отряды и побольше. Но тут министр нашёл чем его удивить:
— А подарок невесте! Тут пришлось собирать.. Четверть миллиона талеров.
— Четверть миллиона? — Генерал сразу стал подсчитывать сколько для такой суммы потребуется телег. А после пришёл к выводу: «Ну, да, пятьсот человек гвардии в этом случае лишними не будут. Ещё бы и тысячу пехоты не плохо взять со стрелками. А то вот так вот просто выведет какой-нибудь вольный Туллинген своё ополчение..».
— Ну, тут, — продолжает фон Виттернауф, — хорошо, что ещё родня жениха собрала сто семьдесят тысяч, а остальные будут пожертвованы иными членами дома Ребенрее. Это хоть не казне платить.
— Но всё равно.. Четверть миллиона.. — удивляется генерал.
— Четверть миллиона, — повторил министр. — Между прочим за принцессой Оливией идёт в приданное целая земля. И земля богатейшая. Тут и миллиона в подарок было бы мало, я уже и не знаю, как наши посланники будут ей о таком скудном подарке говорить, не сгорая со стыда. Слава Господу, что мне там не быть.
«Слава Богу, что и мне, — подумал генерал. Видя теперь всю эту затею изнутри, ему совсем расхотелось ехать в Винцлау. Несмотря на то, что он с большим теплом, прошедшей бессонной ночью, вспоминал принцессу.. — Куда ехать, чего там искать, когда у меня и здесь дел..» Мысль свою Волков не закончил, так как сразу в нём ожила его главная забота, главная боль, и пользуясь случаем, он заговорил: