Страница 20 из 118
— Конечно, сеньор, — ответил Волков Его Высочеству. — «На малом совете!» Да, его положение снова росло. Теперь он уже допускался и до малого совета. До совета, на котором принимались важнейшие решения. — Я непременно буду.
Потом, как закончился ужин и чета фон Рабенбургов покинув дворец уже ехала домой, баронесса, всё ещё прибывая под впечатлением от прекрасно проведённого времени, да ещё и счастливая от вина, спрашивала мужа:
— А о чём же вы так долго говорили с принцем?
— О женщинах, моя дорогая. О ком же ещё могут говорить мужчины? — отвечал ей Волков очень серьёзно. — В основном о вас, госпожа моего сердца.
— Обо мне? — Удивлялась жена и счастие её становилось ещё больше.
— Да, он восхищался вами, говорил как вы скромны и при том необыкновенно утончённы.
— Он так и говорил? Герцог? Обо мне? — она не всё ещё не могла поверить в сказанное только что.
— Так и говорил, — подтвердил супруг. — Это всё из-за вашего платья.
Она явно была польщена, и хоть в темноте супруг не мог разглядеть её лица, но зная свою женщину он был уверен, что она покраснела от удовольствия, а покраснев, она добавила:
— Ну, да.. Я сразу как увидела это платье, — она с удовольствием разгладила материю у себя на животе, — подумала, что куплю его, поняла, что оно мне очень подойдёт.
— Принц как раз отмечал ваш тонкий вкус, — соглашается Волков. Барон видел, вернее слышал, что его супруга счастлива. А вот сам он был далёк от радости. Это подчёркнуто холодное внимание принца, с которым тот слушал своего вассал, настораживало барона. Холодное? Это если не сказать презрительное. Холодность, презрение, высокомерие.. Какая-то смесь из всего этого накрыла их общение, особенно к концу разговора.
«Знать бы о чём он там думал тогда!»
Но как тут угадаешь? Конечно, все эти расспросы про семью, про Брунхильду и Агнес.. Они начались не на пустом месте. Явно обер-прокурор бубнит непрестанно в уши герцогу какие-нибудь гадости про Брунхильду и оправдывает их родственничков.
Но жена не даёт ему подумать обо всём этом, она берёт его под руку, виснет на ней, и говорит:
— Так значит принц считает меня утончённой?
— Несомненно, — сразу отвечает он. — Женой утончённой и праведной.
— Ну, вот.. — женщину распирает самомнение, она ничуть не сомневается в этих словах, дышит мужу в щёку вином, прижимается к нему ещё сильнее. — Уточнённая и праведная.. А вы всё бегаете от меня к каким-то беспутным.
На это генерал лишь вздыхает: ну, что за глупая женщина. А «глупая женщина» начинает к нему ласкаться, трогает ладонью его щёку, поворачивая мужа к себе:
— Ну, супруг мой, поцелуйте меня.
Вообще-то ему сейчас не до ласк супружеских. Никак не идёт у него из головы этот необычный и неприятный разговор с сеньором. И снова у него в голове, ставшая уже облегчающей молитвой или каким-то заклинанием фраза: «надо достраивать замок». Но жене нет дела до замка, и она требует:
— Ну, что же вы.. Целуйте!
И он целует её. А она обвивает его шею руками, а руки-то у неё сильные, и, зная, что хмельная жена сегодня одним поцелуем не успокоится, барон говорит ей:
— Смирите свой огонь, дорогая моя, мы уже подъезжаем к дому.
⠀⠀