Между строк

Эпизод 3. Глава 3

Полдня Констанция с большим удовольствием перечитывала книгу Аврелия, из которой сбежала химера София. Эта девушка была способна обращаться в полульвицу-полупуму, а еще могла менять лицо. Ее черты преображались до неузнаваемости, что могло затруднить охоту. Хорошие новости состояли в том, что София была положительным персонажем. Однако, как стало очевидно после истории с Ю, даже изначально безвредный герой мог наделать много бед.

Все это Констанция в общем-то отлично помнила, но решила провести время якобы с пользой, делая вид, что старательно ищет в сюжете подсказки для охоты. Аврелий же изучал соцсети и новостные каналы. В окна библиотеки заглядывало солнышко, пылинки кружили в полосках света. В холлах, коридорах и залах пахло как-то по особому, будто весенний аромат наполнял не только улицы и проспекты, но и помещения. То ли это давала о себе знать нагретая солнцем лакированная мебель, то ли сухая книжная пыль, не страдавшая более от приносимой извне влаги. А может просто в некоторых помещениях начали открывать окна, впуская сладкий весенний флер?

Из безмятежного состояния ее вывел громкий шепот «Конс! Конс! Конс!». Стажер сумел за полгода запомнить главный лозунг их организации. Нет, не «Книги их дом, реальность их тень», а тот, что висел всюду в виде объявлений разного вида, стиля и цвета: «ТИШИНА В БИБЛИОТЕКЕ!». Но Аврелий был слишком возбужден, поэтому его шипение разносилось по всему холлу от первого до третьего этажа.

— Смотри, что нашел! В районе реки Смоленки была замечена дикая кошка. Вот тут сняли на телефон ее.

Он маячил своим мобильником перед лицом Констанции, отчего она, разумеется, не могла разглядеть ни пикселя. Но сказанных слов было достаточно: она встала и решительно направилась к выходу из Библиотеки.

Через час они были на Ваське. Река Смоленка протекала через весь Васильевский остров от Малой Невы до Финского залива, берег ее был длинным и извилистым. Но по фото и видео в интернете не составляло труда определить маршрут Софии. Места, где ее заметили, были густо усажены деревьями и кустами. Вероятно, София надеялась, что ей удастся укрыться в их пока еще голых ветках.

Констанция и Аврелий стали внимательно обследовать территорию недалеко от Смоленского кладбища — там экзотическое для питерских широт животное видели в последний раз.

— Выглядит, как будто мы ищем труп, — прокомментировал это Аврелий.

— Скорее уж прячем, — отозвалась Констанция. — Зачем бы нам искать труп?

— А зачем бы нам его прятать?

— Смотри, мне кажется, тут трава примята. И вон, это явно светлая шерсть. Зацепилась за колючие ветки.

— Да, правда! — стажер припал к земле, оглядывая обнаруженные улики.

Констанция наоборот, распрямилась.

— Ну что ж, теперь мы действительно знаем, что София была здесь. Осталась ерунда — выяснить, куда она отправилась дальше. Вероятно, она надеялась спрятаться в этом месте: тут и кусты, и место нелюдное, и вода рядом. Но те, кто снимал видео, могли ее спугнуть.

— Бедняжечка моя…

В Абонементе в тот день дежурила Маруся. Констанция попросила ее проверить, имелись ли книжные активности в районе Смоленки.

— Вообще-то да! — воскликнула Маруся в трубку очень довольно. — Я ведь совсем недавно отправила туда… э-э… этого… забыла, как зовут…

— Валеру? — выдала Констанция первое имя, которое пришло в голову.

— Да, точно!

Кто еще в их отделе был настолько непримечателен, что коллега уже несколько недель не могла запомнить его имя?

— Я увидела активность на кладбище, спросила у Христофоры Николаевны, нормально ли это. Она сказала, что и такое бывает, но выглядит действительно необычно, посоветовала кого-нибудь отправить, проверить. Арина отправила вот его, Валеру. Он… — повисла небольшая пауза, — должен быть уже где-то там.

Констанция выяснила, в какой именно части Смоленского кладбища была активность. Потом услышала не слишком радостную новость о том, что больше свечения в том месте не было.

— Теперь активности есть в округе, но прям по нескольким адресам, — вздохнула Маруся, понимая, что это охотникам было не на руку.

— Скинь сообщением, — попросила Констанция. — В первую очередь посмотри какие-то закоулки, места, где можно спрятаться. Жилые дома нас мало интересуют. А вот скверы — очень даже.

Пока они ожидали информацию от Маруси, Констанция велела Аврелию связаться с Валерой. Им стоило действовать сообща.

— Дворик на шестнадцатой линии, — прочитала Констанция скоро, вслед за чем открыла карту на телефоне. — О, выглядит многообещающе. Отправь Валеру туда же. Если мимо, договоримся, что делать дальше.

Они почти дошли до Малого проспекта, когда, наконец, оказались рядом с тем самым сквером. Здесь дома, выстроившиеся в линию вдоль улицы, вдруг расступились, позволив своему приятелю сделать шаг назад, углубиться, оставив перед собой небольшой пятачок, засаженный деревьями. В сквере с небольшим чугунным заборчиком стояли скамейки. При беглом осмотре львицы обнаружено не было.

— Ловец отдает тепленьким, — заметила Аврелий, — так, типа в полсилы.

Полоска асфальта уводила в арку, по ту сторону которой обнаружилась целая сеть дворов и двориков, запечатанных бежево-желтыми стенами пятиэтажных домов.

— Ищем при помощи ловца, — бросила Констанция, все ее инстинкты обострились, и она не хотела тратить силы на лишние объяснения.

К счастью, это и не требовалось. Аврелий сам вдруг из флаффи-пуделя превратился в весьма целеустремленного охотника-кокер-спаниеля.

Пришлось обследовать все закоулки, постоянно прислушиваясь к ощущениям стажера. В определенный момент их охота превратилась в игру тепло-холодно, потому что комментарии Аврелия содержали только указания температуры:

— Теплее, еще теплее… — радостно шептал он.

Наконец, прозвучало «горячо!», но это и не нужно было — Констанция сама увидела бежевое пятно на бежевом фоне стены. Львица спряталась хорошо, они бы и не нашли, если бы не искали.

София вскочила на все четыре лапы, едва заметила их. Констанция и не рассчитывала приблизиться к дикому животному незамеченной.

Вообще, формально, называть эту химеру «диким животным» было некорректно. По сюжету книги Аврелия, она большую часть времени проводила в человеческом обличье, и только иногда — без особого удовольствия — обращалась в полульвицу-полупуму. И даже в этом состоянии сохраняла — по большей части — человеческое сознание. Хотя когнитивные функции и притуплялись.