Между строк

Эпизод 3. Глава 2

«Challenge accepted».

Подъезжая к Библиотеке, Констанция вновь взглянула на экран телефона. «Вызов принят» — вот что написал ей Артур после раунда совместных чтений. Он отошел от их разговора гораздо быстрее, чем Констанция, и уже скоро дал понять, что не собирается сдаваться на полпути. Единственное, чего не понимала Констанция — путь куда именно они держали. Не уверена она была и в том, что это понимал Кинг.

Тем не менее, на следующий день он пригласил ее на ужин.

Правда сделал так, чтобы было непонятно, свидание это или дружеская встреча коллег. Констанция была убеждена, что он избегал определенности намеренно. Потому что если человек хочет, чтобы партнер уловил романтический подтекст, он не хватает под локоть в коридоре у столовой и не говорит «сможем завтра поужинать вместе?» таким повседневным тоном, как будто они ели после работы как минимум раз в неделю.

Констанция была так обескуражена вопросом, что неразборчиво ответила что-то среднее между «не знаю» и «наверное». Кинг кивнул и, бросив «часов в семь» удалился.

Был соблазн в последний момент отказаться. Не потому, что ей не хотелось его видеть, скорее наоборот: она боялась, что нафантазирует себе лишнего, а он на встрече выдаст что-нибудь вроде «я пригласил вас, чтобы обсудить одно важное дело, о котором нельзя говорить в стенах библиотеки». Или явится в компании Ильи, Милы и еще десятка коллег. Или сам не придет.

Уже через пять минут после того, как Констанция встала у фонтана рядом с Библиотекой, к ней приблизилась фигура в бежевом плаще. Артур был один, но, конечно же, именно в минуту их встречи всем книжникам понадобилось выйти из здания. Коллеги проходили мимо один за другим, что Констанция всеми силами игнорировала.

— Мне рассказали про китайский ресторан неподалеку, — сообщил Кинг. — Не возражаете против азиатской кухни?

Она покачала головой, и они отправились в указанном Артуром направлении.

Пару минут оба шли молча. Московский проспект шумел: машины неслись в обе стороны, пешеходы спешили по своим делам по широкому тротуару, исчезали в подземных переходах, уютных дворах монументальных сталинок, забегали в магазины и кафе. И все же, несмотря на большое количество прохожих и автомобилей, из-за своих не питерских масштабов улица казалась пустынной.

День был не солнечный, поэтому красивого заката не случилось: город просто очень медленно утопал в вязких сумерках.

— Так что за повод, Артур? — спросила, наконец, Констанция.

Она могла бы молчать и дальше, но Кинг был слишком сосредоточен на себе, что ее не устраивало.

Он обернулся и бросил на нее удивленный взгляд.

— Нужен повод, чтобы поужинать с дружественным коллегой? — спросил он с отрепетированной учтивостью.

— Хватит валять дурака.

Артур отвернулся, устремил взгляд вдаль.

— Я подумал, что нам с вами нужно лучше познакомиться. Я теперь не знаю вас, да и знал ли я раньше? Вы тоже сначала имели дело с наставником Артуром Кингом, потом участвовали в соревновании и видели во мне соперника. Но мы почти что не общались один на один просто так.

Констанция кивнула.

— Ну допустим. А сосредоточены вы на вопросах, которые будете задавать, чтобы узнать меня лучше?

Он виновато усмехнулся.

— Еще немного, и люди решат, что я держу вас под прицелом, — добавила она.

— Простите, Констанция, это не связано с вами. Был напряженный день, оставивший меня в задумчивости. Но вы правы, это некрасиво с моей стороны. Я прошу прощения. Я постараюсь оставить тяжелые мысли позади и быть полностью с вами.

Она аккуратно подхватила его под локоть.

— Напряженный день? — слова сопровождались сочувствующим вздохом. — Понимаю, наверное, приходится сталкиваться со сложными задачами… Что вас так утомило сегодня?

Он рассмеялся, глядя на нее.

— Теперь вы валяете дурака. Я не буду рассказывать тайны Библиотеки.

Отпустив его локоть и чуть отстранившись, Констанция фыркнула.

— Человек не может проявить сострадание к «дружественному коллеге»?

— Лучше вы расскажите, что за дело у вас было сегодня?

Она испытывала зависть к тому, что Артур был в Основном Фонде, а она — нет. Работал с какими-то секретными заданиями, вращался в совсем других кругах. Ее не покидало ощущение, будто он попал в класс с олимпиадниками, а она осталась на второй год. Еще немного, и ему будет неинтересно общаться с какой-то охотницей.

Но, чуть поразмыслив, Констанция решила не омрачать себе вечер. В конце концов, Артур пригласил ее на ужин, пускай это и не было свиданием. Могла же она просто расслабиться и хорошо провести время в компании небезразличного ей мужчины?

«Но ведь…» — начал противный внутренний голосок, но Констанция велела ему заткнуться. Вместо того, чтобы заниматься самокопанием, она просто поделилась с Артуром тем, как началась, но пока не окончилась их охота на Софию из книги Аврелия.

Они прошли квартал, когда она закончила.

— Хммм, — протянул Кинг задумчиво. — Вот кто бы смог создать разрыв с Егором…

Констанция тяжело вздохнула:

— Да, жаль, что это секретная информация, и я не могу привлечь Аврелия. Он наверняка сумел бы помочь.

Кинг чуть нахмурился.

— Возможно, можно сделать это как-то секретно? — задумчиво произнес он. — Не раскрывать всю правду, но объяснить задание…

— Правда? Отлично. Рада, что вы так думаете. Тогда решу, как это лучше сделать, и обращусь к нему.

С полминуты они шли молча. Затем Кинг, явно догадываясь, каким будет ответ, спросил:

— Вы уже дали ему книгу, не так ли?

— Я ничего ему не говорила, — торопливо отозвалась Констанция. — Сказала только, что нужно создать разрыв и вызволить из книги Егора.

Артур хмыкнул.

— Конечно же вас не останавливают маленькие глупые условности, как просьба держать рот за зубами. Все ради достижения цели.

Он был недоволен. Не сердит, не взбешен, не задет ее колким комментарием. Недоволен. Это разбудило в Констанции эмоции, которые она успела позабыть со времен своей стажировки, но она постаралась избавиться от них, дерзко ответив:

— Вы сами предложили дать «Джейн Эйр» Аврелию. Это очевидное решение. И я ни слова не сказала ему ни про вас, ни про Ю, ни про то, как Егор попал в книгу.

— Но вы дали раньше, чем я предложил. Правда считаете, что это не делает разницу?

Стыд накрыл с головой. Хотелось обвинить Кинга в чем-то в ответ, но не получалось. Хотелось оправдаться так, чтобы собственные действия выглядели правильными, единственно возможными.