Страница 2 из 125
Пожитки ее выглядели очень скромно в просторном кабинете Кинга. Она передвинула стол, чтобы свет из окна падал слева, а не в спину, разложила личные вещи по ящичкам, поставила на пустые стеллажи пару книг, и обессиленно опустилась в самое комфортное кресло, в котором она когда-либо сидела.
Оглядела такие знакомые стены — сколько времени она провела здесь, будучи стажером! — и поняла, что ничего не чувствует. Ни триумфа, ни радости, ни даже какого-нибудь удовлетворения.
«В чем ваше счастье?» — спросил ее Артур, когда они разговаривали в последний раз.
У Констанции не было ответа. Она сама не знала. Казалось бы: молода, здорова, не перенесла серьезных потерь и потрясений. Безответная любовь — такая мелочь по сравнению с тем, что выпадало на долю другим людям.
И все же она не чувствовала себя счастливой.
— Обустроилась? — в кабинет, коротко постучав, заглянула Мила.
Констанция ответила грустной улыбкой.
— Что-то ты не похожа на счастливую обладательницу собственного кабинета и артуровского кресла, — покачала головой Мила, проходя внутрь.
— Я жду, что он явится и заберет его. Готова поспорить, в Основном Фонде нет предмета мебели, способного удовлетворить запросам Артура.
Мила вздохнула и села на стул для посетителей.
— Слушай, возьми дело?
Констанция удивленно подняла бровь: Мила обычно не избегала работы.
— Без проблем, но что случилось?
— Ну, я сначала согласилась, но… Золотце без конца любезничает с Ариной. Смотреть уже тошно. Забери его отсюда.
Констанция понимающе протянула «м-м». Ей было известно о странной, на ее взгляд, симпатии Милы к Аврелию. Не сумев смолчать, она все же спросила:
— Не понимаю, зачем тебе Аврелий, он же… такой незрелый…
— Не все мечтают встречаться с дедом, — фыркнула Мила.
— Артуру тридцать два, он старше тебя всего на два года.
Хитроватое выражение лица, обрамленного строгим светлым каре, будто говорило «попалась!».
— А я не про него, — томно протянула Мила, — а про Илюшу Петровича. Вы же с ним встречались.
— А, ну…
На это Констанции нечего было ответить. Конечно, сорок лет — вовсе не «дед», как выразилась Мила, однако пятнадцать лет разницы с партнером — это немало.
— Ну, нравятся мне такие… мальчишки в душе! — всплеснула Мила руками. — Милый такой, не могу. О нем, знаешь, хочется заботится.
— Хочется о ком-то заботиться — заведи кота.
Поняв, что это прозвучало крайне бессердечно, Констанция добавила:
— И я заведу кота. Самое худшее, что он может сделать — нагадить в тапки. Но по крайней мере — не в душу.
Обе хмыкнули, но как-то невесело, а потом Мила добавила:
— Нет, солнце, тебе нужен кто-то, кто сможет поесть сам.