Между строк

Валера поджал губы, его лицо скривилось в омерзительной гримасе. Затея была в том, чтобы вывести его на откровенность, воспользовавшись явным желанием покрасоваться. Но почему-то метод не сработал. Вместо того, чтобы выдать все секреты, Валера уселся поудобнее и сказал:

— Положите руки мне на колени.

Констанция брезгливо оглядела широко расставленные ноги в коротковатых джинсах. Бледная кисть Милы легла на его правое колено.

— Смотри, люди становятся более исполнительными, когда в них упирается пистолет. Надо Илье Петровичу рассказать, а то он никак с тобой не научится управляться. Но Конс-с-с, — он противно тянул «с» в ее имени, как будто ему доставляло особое удовольствие называть ее именно так, — ты же всегда во всем хочешь быть лучшей! Первой! Так не отставай. Не надо, такскть, отбиваться от коллектива.

Он дернул свободным коленом. Вздохнув, она коснулась его ноги.

— Прости, чувак, я, боюсь, не дотянусь, — сообщил Аврелий с притворным сожалением.

— Слышь, шутник. На площади налево.

— И что? — не без раздражения произнесла Констанция. — Что ты этим хочешь сказать?

Она ткнула пальцем потертую джинсовую ткань.

— Что ты будешь делать то, что я тебе скажу, а не наоборот.

— И что же именно я буду делать? Сидеть в машине? Лапать тебя? — уточнила она язвительно. — У тебя есть какой-то вразумительный план, или ощущение власти совершенно сорвало голову?

— Руку выше, — холодно велел Валера. — Обе.

— Что блин…

— Руку. Выше.

Констанция скользнула по его бедру на сантиметр.

— Еще что-нибудь хочешь сказать?

— Что ты удивительно бесстрашный человек, Валера.

Через пару минут он дал еще несколько указаний Аврелию, оставляя Констанцию гадать, куда именно они направлялись, а затем достал телефон и набрал кого-то.

Вероятно, Валера не догадывался, что Констанция прекрасно слышала речь в динамике. Правда, сперва не могла понять, какого пола был собеседник, поскольку голос звучал низко и глухо.

— Мы будем через пятнадцать минут, — отчитался Валера, сквозящее в его словах подобострастие так резко отличалось от самолюбования и дерзости несколько минут назад.

— На чем вы едете?

Констанция прислушалась: интонации звучали незнакомо.

— Стажер везет на своей машине.

— Валера, ты идиот?

— Ну а как я должен был ехать? Нас пять человек, два мешка книг.

— Пять человек?

— Ну да, вы сказали взять этого Егора из книги. Я думаю, что освободила его Констанция, так что вы точно захотите ее допросить. Мила наш заложник, а Аврелий — водитель.

Повисла небольшая пауза, и можно было легко представить, как женщина — показалось, что все же женщина — утомленно закатила глаза.

— Зачем тебе отдельный заложник?

— Ну если Констанцию и Егора я должен был привезти, такскть, в сознании, как бы угрожал им пистолетом?

— Не обязательно говорить заложникам, что не собираешься в них стрелять, кретин.

Валера замолчал, обдумывая услышанное.

— Как трогательно, решил организовать коллегам корпоративный выезд, — собеседница Валеры говорила язвительно, с нотками раздражения, но после паузы все же продолжила: — Приедете на место, заводи всех в зал и ждите меня. Придется разбираться с тем, что ты везешь на мою территорию половину отдела охотников.

Два коротких гудка завершили разговор.

Положив трубку, Валера уставился на дорогу через лобовое стекло. Похоже, чувствовал себя некомфортно.

— Знаешь, все еще не поздно высадить хотя бы Милу… — заметила Констанция.

— Я спрашивал?

— Ну, мамочка тобой, похоже, недовольна…

Его лицо покраснело до кончиков ушей.

— Руку выше.

— Валера, серьезно.

— Ты думаешь, я шучу⁈

Вдруг раздался оглушительный хлопок. Валера выстрелил. К счастью — в дверь. В ушах зазвенело. Пульс участился, бешено погнав кровь по венам.

— В следующий раз это будет нога твоей подружки, ясно? — проорал Валера. — А теперь — руку.

Констанция послушно передвинула кисть еще на пару сантиметров.

— А если ты, дорогуша, просто хочешь залезть ко мне в ширинку, так и скажи.

Она постаралась не демонстрировать отвращение к этой идее слишком явно. Уставилась в окно.

— Валера, ты совершаешь ошибку, — произнесла вдруг Мила.

Ее низкий голос звучал обволакивающе и даже не дрожал, несмотря на то, что мгновение назад ее чуть не пристрелили.

— Но еще можно все исправить. Мы готовы помочь. Ты запутался, тебя обманули. Кто бы за этим не стоял, он один ответственен за происходящее…

Валера то ли фыркнул, то ли хрюкнул.

— Милочка, ты никогда меня не замечала, вспоминала о существовании только если я долго стоял у кофеварки или занимал принтер. И погляди, какое сочувствие! Спасибо, конечно, детка, но обойдусь без твоей помощи. Тем более, что я не такой дебил, как ты думаешь: никто меня не обманывал, я служу уже десять лет, это обдуманное решение. И вот это все сейчас, — он обвел пистолетом салон автомобиля — тоже.

Десять лет? Констанция взглянула на его пресное лицо. Библиотеке явно стоило обратить внимание на работу отдела кадров: сначала Ю, теперь это…

— Мы все служим, Валера, — сказала она мрачно, — Книги — их дом, реальность — их тень.

— Не всегда, — захихикал он, а затем вдруг сделал серьезное лицо, — руку выше.

— Но почему? — едва слышно возмутилась Констанция.

— Потому что слишком много болтаешь! Ты вроде умная у нас, должна была уловить смысл игры.

Констанция сдвинула ладонь.

— Скоро до кармана дойдешь, — усмехнулся Валера.

«Ты просто отвратительный, меня от тебя тошнит», — подумала она и постаралась передать это взглядом.

Но у этого типа, кажется, выработался иммунитет к такого рода реакции. О чем тут говорить: ему совершенно спокойно жилось с мыслью, что лучшим способом заткнуть двух женщин было прикосновение к его ноге.

— Метров через двести въезжай в ворота, вон те, что слева, — скомандовал Валера Аврелию.

Тот послушно сбросил скорость.

Они въехали на парковку неказистого пятиэтажного здания из кирпича. Через его большие окна Констанция смогла разглядеть интерьер: шведская стенка недвусмысленно намекала на назначение большого помещения. А она-то, услышав «зал», представила бальную комнату или концертный холл…